Антиидеи

1 См.: Целикова О. П. Нравственная целостность личности. М., 1983, с. 109-110.

Таким образом, нравственные чувства являются тем динамичным полем психики индивида, которое обеспечивает единство сознания и подсознания в поведении человека. От них в значительной степени зависит состояние воли индивида и его готовность к действию. Горячие волны чувств доносятся до вершин самосознания человека, открывая ему подлинные побуждения, скрытую «диалектику» потребностей. Конечно, доносят не в полном объеме, а иногда и маскируют некоторые из них, вуалируя их благородными, но ложными мотивами, демонстрирующими видимую моральность поведения индивида. Однако это «поле» – не целина, где равно, по случаю, взрастают ценные злаки и сорняки одновременно. Здесь действует строгий судья – совесть, а плоды «поля» могут попадать и в лабораторию рефлексии, проходя через анализ самоосознания ответственности и долга. И эти же чувства, как живительные семена благородных поступков человека, уносят опять в подсознание ставшие непреложными для личности нормы поведения, ценностные ориентиры и запреты.

И среди нравственно-психологических механизмов жизни личности особенно важна интуиция – чувственная и рациональная. Эти две формы интуиции, доказательно различавшиеся видным советским философом В. Ф. Асмусом в процессе познания, действуют, на наш взгляд, и в моральном сознании, как оценочно-императивном отношении к действительности. Особенно велика роль интуиции в общении, особенно в таком интимнейшем и самоценном его компоненте, как сопереживание. Интуиция позволяет мгновенно определять свою нравственную позицию и находить верные нормативные оценки поведения окружающих. Она позволяет глубоко проникать в эмоционально-нравственное состояние, мотивы поступков и самочувствие другого человека. Без нее были бы невозможны полноценные личностные контакты, полнокровное течение общения. Даже по отдельному экспрессивному штриху состояния другого человека (жесту, слову, интонации, мимике и т. д.) она позволяет воссоздать моральную позицию и переживания другого человека, «реконструировать» его внутридушевный мир.

Вместе с тем это и ускоренная, непосредственная ориентация в мире социальных ценностей и символов, «указательных знаков» требуемого поведения. В колоритно-личност-ных поступках и неповторимо-своеобразных ситуациях она расшифровывает ту или иную ценность, угадывает тот или иной моральный мотив. И здесь она выступает как весьма эффективный «ансамбль» и чувственного и рассудочного обеспечения нормального течения общения людей. Вот почему развитость нравственной интуиции – важнейший показатель внутренней моральной культуры личности, богатства ее нравственной жизни.

К сожалению, недостаточность своего обыденного морального самопонимания и слабость самообладания и воли человек обычно осознает в периоды кризисных ситуаций своей жизни. Тогда-то и обнаруживается необходимость перенастроя моральных чувств и рассудка, приходится учиться, казалось бы, простым, привычным вещам: взаимопониманию и самоконтролю, оценке других и самооценке, мобилизации волн и развитию умений и т. п. Здесь-то и проявляется возможность рассогласования (порою трагического разрыва) различных аспектов нравственного сознания, когда начинает складываться болезненная саморазорванность моральных ориентации и нравственных качеств личности. Существующая личная шкала моральных ценностей становится неустойчивой. Нередко ее характеризует примитивный «ролевой эклектизм». Если описать эту шкалу на общем, наглядно фиксируемом уровне, то она выглядит как иерархия предпочтений и оценок: «все равно» (нейтральное или равнодушное отношение); «надо бы учесть в дальнейшем» (минимальная степень личной заинтересованности, нередко возникающая как реакция на незначительные внешние требования); «желательно бы» (условное предпочтение); «хорошо – плохо» (морально-ценностное отношение, отражающее позиции индивида); «хорошо – надо» и «плохо – нельзя» (оценочно-императивное отношение, приобретшее форму личностного морального волеизъявления по формуле: «не могу иначе»); наконец, «самое главное, чего нет дороже в жизни» (так называемые сверхценности, нередко выступающие в форме страсти). Наверное, эта шкала неполна, может быть, где-то неточна и несомненно требует детализации1.

1 Различные аспекты этих ориентации отражены в морально-этических ее моментах (Л. М. Архангельский, В. И. Бакштановский, А. А. Гусейнов, И. М. Даниленко, О. Г. Дробницкий, В. Т. Ефимов, Ю А. Замошкин, В Г. Иванов, М. С. Каган, В. П..Кобляков, И. С. Кон, П. А. Ландесман, Н. В. Рыбакова, Ю. М. Смоленцев, 10. В. Согомонов, В. Н. Шорда-ков, В. А. Ядов и др.).

Однако даже при подобном общем изображении видно, какие обширные возможности перемещения и рассогласования ценностных ориентации у личности она в себе таит. Это – свидетельство чрезвычайной сложности и подвижности, «пластичности» нравственно-психологического мира личности. Недаром эта шкала, взятая в ее вербально-нормативных формах, рассудочных самопризнаний, с одной стороны, и в ее эмоционально-волевых, ценностно-императивных «фазах» – с другой, оказывается обычно несовпадающей даже в условиях «благополучного» состояния и течения нравственной деятельности личности, а не только в моменты коллизий в ее моральном выборе. С одной стороны, это расхождение связано со сложившимся (эмоционально и в рассудочной самооценке) разнообразием «образов Я»: «повседневное» Я (каким индивид себя ощущает в настоящем); «желательное» Я (кем хочет стать); «возможное в идеале» Я (каким можно было бы стать в соответствии с господствующими престижными «образцами»); «ненавидимое» Я (осознание и неприятие некоторых своих качеств); наконец, различные «ролевые» и «навязанные» Я (воспринимаемые как суетная необходимость) и т. д. Вся эта вереница «образов Я» и располагается на шкале соподчинения ценностных значений сознания индивида. Конечно, возможно, что центральный акцент делается на каком-то одном «образе Я», приобретающем нередко утрированно-однобокий характер. В сказке Андерсена «Калоши счастья» в художественно-фантастическом гротеске обрисованы сердца посетителей театра, заполненные самыми разными образами их владельцев о себе, их предпочтениями. Одно из таких сердец представляло из себя комнату со стенами, составленными из увеличительных зеркал, а посреди комнаты «восседало на троне маленькое «я» обладателя этого сердца и восхищалось своим собственным величием»1.

1 Андерсен Г. X. Сказки и истории. В 2-х т. Л., 1977, т. 1, с. 223.

Этот художественный образ раздутого себялюбия исключительно показателен в нравственно-психологическом плане: вовсе не редкость люди с «сердцами из увеличительных зеркал» или другими искажениями представления о себе на шкале оценок и предпочтений.

И все же шкала ценностных предпочтений, видимо, отражает в большей мере динамику нравственного самочувствия человека в окружающем социальном мире, переходов этого самочувствия из одного состояния в другое – как в зависимости от изменения внешних обстоятельств жизни (особенно поступков окружающих), так и от собственного внутреннего «пульса» эмоционально-нравственных переживаний. В ходе этих переходов и создается типичный «маятник самочувствия», собственной самооценки с позиций морали. Причем люди иногда страдают от резкого перехода самочувствия – от блаженной «эйфории» до уничтожительного самоистязания. Привычка «раскачивать маятник», ощущая себя лишь на его крайних «полюсах», делает эмоционально-нравственную жизнь обычно неустойчивой, обрекая личность на однобокий моральный максимализм, причем не только в отношении самого себя, но и в оценке других лиц. Иногда этот процесс приобретает форму патологии (неуправляемые скачки из «Рая» в «Ад» у наркоманов, алкоголиков, сексуальных извращенцев). Но нередко такое крайнее положение «маятника самочувствия», альтернативное состояние своей моральной самооценки возникает у личности в результате подчинения любым, нередко случайным и ничтожным (эффект мимолетного каприза) всплескам эмоционально-нравственных настроений. Тогда-то и возникают ложные ценностные предпочтения: например, небольшая обида кажется покушением на какую-то свою заветную «сверхценность», вызывая страдание и гнев, совершенно несоизмеримый с реальностью, или крохотный успех становится вдруг источником «непробиваемого» самодовольства. Культура нравственных чувств – это и их гармоничное течение в сложнейшем морально-психологическом процессе перехода от одного состояния к другому. И она не возникает сама собой, она – продукт воспитания, самовоспитания, она – концентрированный сгусток непрерывного, изменчивого опыта общения, совершающегося в «сетке координат» моральных ценностей различного содержания.

Воспитание культуры общения и обеспечивающих ее нравственных чувств, их проникновенности и тонкости – важнейший путь морального самосовершенствования личности, установления созвучных и «надежных» межличностных отношений. Еще Стендаль раскрыл тот интимно-личностный момент становления возвышенного, заинтересованного отношения к другой личности, который он называл «кристаллизацией чувств». Художественная литература (а ныне и социальная психология) приоткрыла завесу над тайниками этой «кристаллизации», протекающей в интимнейшей сфере духа человека. «Кристаллизация чувств»- процесс во многом специфически нравственный. «Кристалл» чувства возрастает, как правило, на той или иной «молекуле» нравственной жизни субъекта – ценности, норме, оценке, запрете и т. д. Чувства, в том числе собственные,- объект воображения. И от развития этого воображения в немалой степени зависит внутридушевная интенсивность жизни личности, в том числе и то, что писатели иногда именуют «моральной чувствительностью» к себе и к окружающим людям. Это воображение может ошибиться, порождая иллюзии и утешительные оправдания. Но оно же позволяет раскрывать человеку самые отдаленные тайники его души и внутреннего мира другого человека, оно может возбудить и во сто крат усилить его лучшие, благородные порывы. Весь вопрос в том, какому нравственному содержанию помогает утвердиться в личности его воображение, в какой мере оно проверяется па весах беспощадного самоанализа, позволяющего избежать ловушек самообмана.

Возвышение культуры нравственных чувств, эмоционально-нравственной атмосферы общения – важнейшее направление воспитания и самовоспитания нового человека. Необходимо развивать нравственные силы личности, чтобы сполна поставить чувства, в том числе в бессознательной, волевой и т. д. сферах психики, на службу облагораживания его жизни, линии его поведения. Возникает насущная задача воспитания культуры нравственных чувств еще с детского возраста и самовоспитания их, ибо каждый возрастной этап биографии человека имеет свои наиболее благоприятные возможности для развития определенного рода чувств1

1 См.: Якобсон П. М. Чувства, их развитие и воспитание. М., 1976, с. 9.

– на протяжении всей жизни человека. В связи с возрастными особенностями школьников на особую роль в их воспитании «волевой и нравственной сферы» указывают советские педагоги Л. И. Божович и Л. С. Славина1.

1 См.: Божович Л. И…, Славина Л… С… Психическое развитие школьника и его воспитание. М., 1979, с. 96.

Более того. Появляются исследования и методики формирования нравственных чувств у подростков и молодежи через эмоциональный мир взаимоотношений в коллективе: в совместной деятельности, соревновании, дружбе, взаимопомощи и т. д. Ведь эмоционально-нравственные переживания человека приобретают более значительную мощь именно в коллективе, в непосредственном коллективном общении. Эмоциональный «фонд» коллектива, ресурсы его активности, смысл их побудительных сил, динамика и ритм («маятник») эмоциональных его состояний, воздействие на общий климат и тонус общения, научение молодежи сопереживанию – все это и составляет важнейшие параметры формирования и развития высокой культуры чувств у молодежи. Типология коллективов по этим показателям, их поэтапное развитие в возвышении совместной эмоционально-нравственной жизни (а значит, и выбор наиболее соответствующих каждому этапу мер полноценного раскрытия коллективных возможностей) – все это становится в последнее время предметом пристального внимания педагогики и психологии2.

2 См., например: Лутошкин А. Н. Эмоциональная жизнь детского коллектива. М., 1978.

Неудивительно: нравственные убеждения есть гармоничный сплав знания и чувств. Без закрепления в эмоционально-волевой сфере, без положительного «подкрепления» в доброжелательной атмосфере общения эти убеждения легко перерождаются в словесную шелуху, мертвеют и опустошаются. Никакие знания моральных норм, обязанностей, запретов и т. д. не обеспечивают еще нравственной надежности личности, если они не переплавились в огне ее чувственных переживаний, предпочтений и потребностей. Психологи, педагоги, юристы давно зафиксировали тот факт, что в отличие от «чисто» корыстных преступлений, связанных с негативными комплексами ценностей, большинство насильственных преступлений (убийства, вандализм, хулиганство и т. п.) вызывается нравственно-психологическими особенностями личности преступника. Отсутствие эмоционально-нравственной теплоты в детстве, неумение поставить себя на место другого, почувствовать его страдание и горе – даже при «школьном» знании моральных норм и определенной степени образованности – было характерно для тех молодых преступников, которые совершали наиболее жестокие, бесчеловечные преступные акты. А так как глубокий внутренний «дефицит» моральной чувствительности возникал обычно параллельно с опытом равнодушно-пустых, эгоистически-утилитарных форм общения, это и вызвало появление социально опасных, аморальных форм активности – в виде агрессивности, насилия и издевательств над другими, появление «злобы на весь мир»1.

1 См.: Дубинин И. П., Карпец И. И., Кудрявцев В. Н Генетика, поведение, ответственность. М., 1982, с. 191, 194.

Несомненно, поведение людей, обусловленное стремлением только к эмоциональному контакту, при всех его достоинствах весьма ограниченно. Оно может вести к эгоцентризму, стремлению индивида всегда быть в центре внимания, преувеличению ближайших жизненных целей, утере общей нравственной ориентации. Нравственные отношения, построенные только на чувствах и не подкрепленные работой интеллекта, могут вести к тупиковым ситуациям, к неверным решениям. Кроме того, они могут сделать нравственное самочувствие личности крайне неустойчивым: переливы настроений, даже мимолетные капризы начинают властвовать над человеком. А значит, его будут постоянно преследовать неудачи, столкновения, конфликты и, как результат всего этого, неудовлетворенность. В моральном выборе, как никогда, необходимо гармоническое соединение моральных чувств и разума, страстной воли и беспристрастной, объективно верной оценки.