Антинюрнберг. Неосужденные...

Что ж, решили поляки, ладно.

Не мытьем — так катаньем!

*

Что характерно — перед началом Первой мировой войны Юзеф Пилсудский сидел в Магдебургской крепости в качестве политического заключенного, и сидеть бы ему до скончания веку — но немцам срочно потребовалось разыграть “польскую карту”, дабы насолить русским и создать свою, карманную, Польшу — целиком и полностью антирусскую.

И посему пан Пилсудский был из заточения выпущен — перед этим дав всяческие заверения графу Кесслеру, представителю немецкого правительства, что предводительствуемые им поляки ни в коем разе не покусятся на Познань и прочие бывшие польские территории, находящиеся под рукой германского императора, а будут строить свое независимое государство исключительно на территории Царства Польского, сиречь — на исключительно русском куске бывшей Речи Посполитой. Понятное дело, держать слово пан Пилсудский и не собирался — и, как только случилась к тому оказия, тут же его нарушил.

После краха кайзеровской Германии и подписания Компьенского перемирия поляки немедленно начали свой “Дранг нах Вест” — с целью “возвращения Великой Польши в лоно Матери-Родины”. 27 декабря 1918 г. начались столкновения польских легионеров Пилсудского с германскими войсками в Познани. После упорных 10-дневных боев 6 января местный немецкий гарнизон капитулировал, и поляки силою оружия присоединили к новорожденной державе Познаньский край. Правда, южную часть Восточной Пруссии им отнять у немцев не удалось — проведенный там 18 июля 1920 г. референдум Польша с треском проиграла. Но там речь шла о нескольких тысячах квадратных километров болот и лесов — в случае же с Верхней Силезией ставки были несравнимо выше.

Посему пан Пилсудский решил наплевать на результаты мартовского референдума — и приказал своим ребятам 3 мая, в день Конституции, начинать вооруженное восстание.

Немцы не имели никаких сил противостоять напору “повстанцув шленских”. В эти дни союзные армии заняли Дюссельдорф, Дуйсбург, Рурорт, и пригрозили в случае очередных задержек с репарациями оккупировать весь Рур.

В Берлине произошел правительственный кризис — впрочем, даже если бы кто-нибудь из ответственных деятелей решил бы сопротивляться ползучей аннексии Силезии со стороны Польши, сделать это не представлялось возможным — союзники твердо предупредили Берлин, что вмешательство рейхсвера в силезские дела будет означать войну.

Бои между польскими «повстанцами» (числом более 60 000 штыков и сабель, снабжаемыми из Польши оружием и амуницией) и силезским фрайкором (местным ополчением, насчитывавшим от силы 42 000 плохо вооруженных ополченцев, испытывающих жестокую нужду во всем, от оружия до хлеба) продолжались весь май и половину июня. В результате этих боев полякам удалось взять под свой контроль Катовице и часть его промышленного района, создать Верховную власть во главе с неким В. Корфанты, Исполнительный комитет и Главное военное командование. Немцы же удерживали в своих руках территорию западнее линии Рыбник-Глейвиц-Тарновски Горы, и, рассчитывая на начавших прибывать со всей Германии (и из Прибалтики) добровольцев, планировали отбить назад захваченный поляками юго-восток Верхней Силезии.

Видя, что чаша весов клонится отнюдь не в польскую сторону, Антанта в середине июня потребовала эвакуировать со спорной территории вооруженное ополчение обеих сторон.

Было заключено перемирие, а вопрос о статусе Верхней Силезии Верховный Совет Антанты передал на усмотрение Лиги Наций. Оная Лига Наций (вернее ее «силезская» подкомиссия, в которую входили Бельгия, Испания, Бразилия, Китай) сделала вид, что о статьях Версальского мира, касающихся Силезии, она и слыхом не слыхивала — 12 октября 1921 г. приняв решение передать Польше ту часть спорной территории, которая к 15 июня 1921 г. де-факто находилась под польским контролем.

17 октября это решение утвердил Верховный Совет Антанты (также сделав вид, что Версальский мир — просто никчемная пустая бумажка) — и с 25 октября юго-восточная Силезия стала польской территорией.

В Катовице прибыли польские бюрократы — из города же начался массовый исход немецкого населения. В течении двух недель, с 25 октября по 10 ноября, территорию, отходящую под польскую оккупацию, покинуло более трехсот тысяч немцев — не пожелавших остаться под чужеземным игом.

15 мая правительство Германии официально отказалось от части Силезии, определенной Лигой Наций, в пользу Польши — этим шагом пытаясь хоть немного снизить чудовищную репарационную нагрузку на народное хозяйство страны. Что, впрочем, не удалось — ибо оказанная услуга, как известно, ничего не стоит…

Таким образом, пан Пилсудский получил всего 29 % Верхней Силезии — но зато на этой территории жило 46 % ее населения и располагались 95 % запасов силезского угля, 49 из 61 антрацитовых копей, все 12 железных рудников, 11 из 16 цинковых и свинцовых рудников, 23 из 37 доменных печей.

Германия потеряла 18 % общенациональной добычи угля и 70 %- цинка. Это был царский подарок Антанты своему лучшему союзнику на Востоке!

И вот теперь объясните мне, почему действия Польши по отношению к Верхней Силезии — это одно, а действия Германии по отношению к Данцигу — это уже совсем другое?

*

Вопрос Данцига и «коридора» считался немцами еще в январе 1939 г. вполне решаемой проблемой — ведь Польша была вполне себе дружественным Германии государством (выступая в «Спорт-паласе» 30 января 1939 г., Гитлер говорил, что германо-польская дружба в тревожные месяцы 1938 г. являлась “решающим фактором политической жизни Европы”, и что польско-германское соглашение 1934 г. имеет “важнейшее значение для сохранения мира в Европе”), которое взамен уступок в вышеназванных вопросах вполне удовлетворится уступками Германии относительно Закарпатской Украины — ведь Бек не раз во всеуслышание заявлял, что мечтает о “польско-венгерской границе по Ужу”.

Если бы этот вопрос решали только поляки и немцы, то, скорее всего, никакой Второй мировой войны в сентябре тридцать девятого года и не началось бы. Но история сослагательных наклонений не терпит — и человечество получило то, что получило…

5 января 1939 г. Гитлер, беседуя с польским министром иностранных дел Беком, предлагает тому, в обмен на признание Польшей германской юрисдикции Гданьска и разрешения на постройку экстерриториальной автострады и железной дороги, вполне эквивалентный, по мнению германского фюрера, обмен — Закарпатскую Украину.

Бек же полагает, что:

“Предложения каттера не предусматривают достаточной компенсации для Польши, и что не только политические деятели Польши, но и самые широкие слои польской общественности относятся к этому вопросу очень болезненно”.

Иными словами — Беку мало Закарпатья, он хочет получить еще и возможность включить в состав Польши тем или иным способом Словакию.

1 марта 1939 г., выступая в Варшаве в сенатской комиссии по иностранным делам, Бек это “право Польши на протекторат над Словакией” обосновывает с политической, экономической и даже этнографической точки зрения.

21 марта Риббентроп приглашает к себе Липского и вновь предлагает тому передать в Варшаву германские требования относительно Гданьска, «коридора» и подписания договора о ненападении. Липский в ответ озвучивает условия польского руководства, при выполнении которых немецкие требования могли бы рассматриваться польской стороной — и первым из них значится “польский протекторат над Словакией”. И Липский, и Риббентроп понимают, что это требование заведомо невыполнимо — Гитлер лично дал гарантии независимости Словацкого государства и отступить от своего слова не сможет ни при каких условиях.