Антираспад

В следующее мгновение наступила почти полная темнота. Киллер замолчал, потом растерянно произнес:

— Ублюдок, теперь я из-за тебя совсем ослеп. Ни хрена не вижу!

Норберт не стал разрушать его иллюзию. Вырубили электричество, только и всего. На металлическом корпусе настенных часов дрожали слабые блики, поблескивал возле черной глыбы дивана стеклянный столик. С улицы, сквозь метель и жалюзи, сочился зыбкий свет фонарей.

— А-а… Твой … потолок погас, — с облегчением выдохнул киллер. — Вот подонок! — Поднявшись, он ударил Норберта, носком ботинка в бок. — Такие, как ты, всем мешают жить! Ты ограбил старика и выбил мне глаз! Я пошурую в твоей квартире и что-нибудь да найду, и все деньги мне отдашь! Понял, ты? Все вы …!

Совсем рядом — как будто в одной из соседних комнат — раздался странный звенящий всплеск: звук осыпающихся осколков. Окно, сообразил Норберт. Его глаза успели привыкнуть к темноте, и он увидел, что киллер повернулся в сторону дверного проема, а навстречу ему бесшумно метнулась другая тень. Полиция так не действует! Норберт не знал, можно ли считать новоприбывшего союзником, но на всякий случай предупредил:

— Осторожно, здесь убийца!

Топот, пляска размытых темных пятен. Тяжелый стук упавшего тела, приглушенный толстым ковром. Затем хруст костей, замирающий хрип — победитель добивал побежденного.

Ноль — один… Норберт приподнял голову, пытаясь разглядеть, кто одержал верх.

— Нор, ты жив? — спросил тихий, испуганный голос.

— Илси?!

— Нор? — Пятно придвинулось, он ощутил осторожное прикосновение. — Что с тобой? Ты можешь встать?

— Не могу. Поищи на кухне нож. Свет вырубили, только что.

— Нор, пожалуйста, не умирай!

На лицо Норберта упала капля. За ней — вторая, третья…

— Илси, я не собираюсь умирать! Я связан, но жив и здоров. Принеси нож, надо веревки разрезать. Пока не очнулся киллер.

— Так я же его убила! — все тем же испуганным голосом сообщила сестра. — Сейчас принесу. Пожалуйста, потерпи…

Она выскользнула из комнаты бесшумно, зато с кухни чуть погодя донесся лязг сыплющихся на пол столовых приборов. Вскоре девочка вернулась.

— Сейчас…

Норберт перекатился на бок и через секунду почувствовал, что руки свободны. С трудом сел, попробовал пошевелить пальцами.

— Спасибо, Илси. Как ты догадалась, что у меня неприятности?

— Этот тип очень грубо разговаривал, тогда я начала беспокоиться и решила заглянуть в окно. Свет тоже я выключила, на щитке в подъезде. Это же вполне естественно в такой ситуации!

— Вполне естественно? — тупо переспросил Норберт.

— Ну да! В книгах всегда так. Извини, что я разбила окно в комнате с лоджией.

— Ничего. Очень хорошо, что разбила.

Он понял, в чем дело: до пятнадцати лет запертая в четырех стенах губернаторской резиденции (выпускали ее только в школу, причем и туда и обратно возили на машине), Илси о реальной жизни имела опосредованное представление, черпая информацию из книг и фильмов. Человек, обладающий стандартным жизненным опытом, на ее месте так не поступил бы. Глубоко вздохнув, Норберт спросил:

— Давно из Тренажера?

— Сегодня. Я сразу пришла сюда, но тебя не было дома. Так интересно одной гулять по городу! А почему на тебя напал киллер?

— Долгая история.

Вспыхнул свет, Норберт зажмурился. Спустя несколько секунд глаза привыкли, и он увидел треугольное личико сестры, теперь уже не бледное, а покрытое легким ровным загаром. На ней была все та же синяя куртка с капюшоном, только рукава стали коротковаты: в Тренажере Илси немного подросла. Стеклянный столик лежал на боку, рядом скорчилось на винно-красном ковре тело киллера. В углу валялся пистолет.

Звонок… Илси мгновенно распрямилась, как сжатая и отпущенная пружина.

— Сейчас выясню. — Норберт поднялся, ухватившись за подлокотник кресла. — Надеюсь, не полиция.

В этот раз он, подойдя к двери, спросил:

— Кто там?

— Господин Ларре? — раздался голос соседки, жившей на первом этаже. — Я слышала звон стекла и стук, словно упало что-то тяжелое. Это из вашей квартиры?

— Да. Погас свет, я впотьмах врезался в окно и потом еще споткнулся. Извините за шум!

— Кто-то повернул переключатель на щитке. Вам не нужен врач?

— Спасибо, со мной все в порядке.

Соседка ушла.

— Ты не порезалась? — спохватился Норберт, повернувшись к сестре.

— Нет. А с ним что делать? — Она покосилась на прикрытую дверь гостиной, в темно-синих глазах мелькнул испуг.

— С ним?.. — Да, подумал он, эту проблему следовало решить, и побыстрее. — В Чанте утоплю. Позже, когда соседи успокоятся.

— Я с тобой.

Норберт не хотел, чтобы она с ним ехала, но Илси жалобно повторяла: «Вдруг на тебя опять нападут, а меня рядом не будет?» — и в конце концов расплакалась. Тогда он сдался. В маминой спальне (там все оставалось нетронутым со дня ее смерти) достал из шкафа пушистую белую шубу. Илси шуба оказалась велика, подол волочился по полу.

Тело киллера Норберт завернул в простыню, перед этим обшарив его карманы. Блокнот (обычный, не электронный); фотографии — он сам, Олег и Аманда; солидная сумма денег; пистолет, заряженный парализующими капсулами (одна из них и вонзилась ему в шею — кожа в этом месте до сих пор оставалась нечувствительной, а по краям побаливала, как при ожоге); нож; набор отмычек; электронный фонендоскоп; документы на имя Джагеля Веоча с Алзоны; билет на гиперкорабль до Цимлы с непроставленной датой (другой пистолет, импульсный, Илси выбила у киллера во время драки). Вероятно, Зеруат сейчас на Цимле. Норберт позвонил Олегу, потом Аманде: порядок, оба живы! Проверил, нет ли кого на лестнице, затем взвалил труп на плечо и, сгибаясь под тяжестью, вытащил из квартиры.

Снаружи бушевала метель, по лицу хлестали снежные хлопья. Дома растворились в мутном хаосе, слабо мерцали словно повисшие в воздухе окна. «Риэра» превратилась в сугроб, очертаниями напоминающий автомобиль.

— Какая странная погода, — пробормотала позади Илси. (Ну да, раньше ее в такую погоду не выпускали на улицу!)

— Откроешь багажник?

Она справилась. Машина медленно выехала со двора: свет фар не мог пробить кипящую снежную кашу, и Норберт опасался невзначай кого-нибудь зацепить. Или нарваться на полицейский патруль. «Дети губернатора задержаны с трупом в багажнике», — представив себе такие комментарии, он криво усмехнулся.

Он неплохо знал Венеду — и все же чуть не миновал нужный поворот. Въехав на мост, затормозил. Ни правого, ни левого берега не видно, зато и с берега ни черта не разглядишь! Вспыхнуло слабое сияние, оно приближалось, наконец мимо них смутной громадой проплыл двухэтажный автобус. Норберт немного выждал — нет ли других машин на подходе? — и вытащил труп. Доволок его до края моста, перебросил через перила. Далеко внизу треснул тонкий лед, тяжело плеснула вода.

— Все! — Норберт вернулся в машину. — Поехали домой.