Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20
Шрифт:
— Сейчас подойдет Покорны, — тихо заговорил Аккерман. — Будете жить у него. На окраине Праги имеет свой дом. Человек вполне надежный. Коммунист. Изредка можно будет вести связь с Центром прямо из его квартиры. Он же поможет легализоваться. Регистрацию в полиции сделает стражмистр Вацлав Чижек. Давайте перейдем на ту сторону, — прервал он сам себя и направился к небольшой толпе людей, собравшихся посмотреть и послушать бой старинных башенных часов.
Большая стрелка часов замерла на цифре 12. Раздались звуки колокола, бронзовые фигуры, установленные по бокам главного циферблата, пришли в движение:
Пичкарь впервые видел это удивительное творение средневекового мастера. Построенные в пятнадцатом веке, астрономические часы с двигающимися фигурами вот уже пятое столетие каждую четверть часа привлекают к себе внимание людей и являются гордостью древнего города.
С последним ударом курантов, когда толпа начала редеть, к Аккерману подошел высокий человек лет тридцати в поношенном светлом плаще и лихо сдвинутом набок коричневом берете. Большие, немного навыкате, живые серые глаза внимательно рассматривали Пичкаря.
— Познакомьтесь, — коротко бросил Аккерман.
— Иозеф Покорны, — назвал себя незнакомец и крепко пожал Пичкарю руку. — Знакомиться подробней будем после, — добавил он. — А сейчас едем ко мне.
Трамваем приехали на тихую малолюдную улицу. По обеим сторонам — уютные особнячки, утопающие в садах.
— Позавтракаем и сейчас же поедем в полицию, — коротко бросил на ходу Покорны. — Для моей семьи вы только временный постоялец. Как ваше имя по документам?
— Отакар Вашел, фольксдойч, беженец…
— Хорошо. А вот и наш дом, — Покорны кивнул в сторону небольшого двухэтажного особняка, покрытого красной черепицей.
Пичкарь глянул на металлическую табличку на стене дома: «Улица Михельска, 472».
Через двор прошли в обширный сад, где в глубине между начинающими цвести деревьями виднелась небольшая деревянная постройка.
— Это моя мастерская, — пояснил Иозеф, вставляя ключ в английский замок. — До оккупации занимался ремонтом радиоприемников. Сейчас, иногда, ремонтирую велосипеды и мотоциклы.
Посреди квадратной комнаты, стены которой до потолка были обшиты фанерой, стоял разобранный, без переднего колеса мотоцикл. На длинном верстаке у широкого окна в беспорядке свалены слесарные инструменты, детали разобранного карбюратора.
— Ваше имущество лучше оставить здесь, — сказал Покорны, показывая на рюкзак.
Пичкарь достал из мешка завернутую в одеяло рацию. Иозеф внимательно осмотрел радиостанцию, приподнял в руках, прикидывая ее вес, одобрительно хмыкнул.
— Неплохой аппарат. Очень компактный. Километров на тысячу достает?
— Дальность устойчивой связи до полутора тысяч километров.
— Неплохо. Совсем неплохо, — себе под нос приговаривал Иозеф. — Сейчас мы для нее, голубушки, местечко найдем.
Он встал на табуретку, сдвинул в сторону одну из досок потолка и в открывшееся отверстие осторожно засунул рацию и батареи. Еще раз окинув взглядом помещение, Покорны тщательно запер дверь и повел своего «квартиранта» в дом.
В просторной, сверкающей чистотой кухне у накрытого клеенкой стола сидела молодая светловолосая женщина с ребенком на руках.
Низенькая, совершенно седая старушка стояла рядом, помогала матери кормить ребенка. Круглощекий двухлетний карапуз, увидев отца и незнакомого дядю, оттолкнул тарелку с кашей, соскользнул с рук матери, бросился навстречу отцу.— Пан Вашел временно будет жить у нас, — сказал Иозеф женщинам, молча рассматривавшим незнакомца. — Иди, Пепек, к маме. Я покажу дяде комнату.
По крутой деревянной с перилами лестнице поднялись наверх, в небольшую комнату с одним окном, выходящим в сад.
— Раздевайтесь и чувствуйте себя хозяином. Здесь вам никто не будет мешать, — заверил Иозеф.
После завтрака вдвоем поехали в полицию. Пичкарь всю дорогу молчал, с трудом скрывая волнение. Чем кончится этот новый экзамен? Ведь в пражской полиции могут в два счета раскусить «фольксдойча» Отакара Вашела с его липовыми документами.
В полицейском управлении разыскали старшего стражмистра Вацлава Чижека. Тот внимательно просмотрел документы, остался доволен. Значит, штабс-капитан Вовес не подвел. Вместе с Чижеком прошли в адресное бюро, где один из дежурных полицейских, задав через окошечко несколько уточняющих вопросов и убедившись, что беженец сам уже нашел себе квартиру, оформил прописку.
Магистрат на основании представленных документов, полицейской прописки и заявления выдал фольксдойчу Отакару Вашелу продовольственную карточку на май месяц, талоны на сигареты и два купона на одежду, по которым можно было выкупить полушерстяные брюки и рабочие ботинки.
Для полной легализации нужна была еще отметка в арбайтскарте на специальном, недавно введенном контрольном вкладыше к ней. Вкладыша в арбайтскарте Вашела не было.
— Не беда! — успокоил Иозеф. — Обойдемся пока без отметки. В крайнем случае можно объяснить, что подыскиваете себе работу. И справка из больницы пригодится — вы же больной.
На другой день, в воскресенье, Покорны с Пичкарем с утра отправились в город. Иозеф хотел ознакомить своего квартиранта с Прагой, чтобы тот мог при случае и сам ориентироваться в этом большом, сложно застроенном городе.
Трамваем доехали до Вышеград, вышли на набережную Влтавы.
Всюду бросалось в глаза большое количество военных. Усиленные патрули полевой жандармерии то и дело останавливали одиночных солдат, проверяли документы— вылавливали дезертиров. Кое-где на перекрестках улиц на развороченных тротуарах группы саперов в измазанных известью мундирах строили бетонные бункеры. На стенах некоторых домов сквозь облупившуюся краску виднелись наспех замазанные огромные латинские буквы «V» — молчаливые свидетельства былых побед.
При входе на Карлов мост у Старгородской предмостной башни стоял пятнистый бронетранспортер с черно-белыми крестами на скошенных бортах. Над бортами торчали черные каски эсэсовцев. Стволы пулеметов направлены вдоль моста, на редких прохожих, спешащих по своим делам.
Посреди древнего моста, украшенного по бокам многочисленными каменными фигурами, Пичкарь остановился, пораженный красотой открывавшейся с моста панорамы. Нельзя было не залюбоваться красавицей Прагой, одетой в яркий весенний наряд. Немногие из европейских городов расположены в такой прекрасной местности, как Прага.