Апатрид

Ваген, дядя Ашота, прислал своих людей, чтобы вывезли Ашота жену с детьми. Гроб с телом уже вывезли в Москву. Безопасность семьи племянника была для него важнее завода. На улице и в доме везде стояли кавказцы в прикрывающей оружие одеждой. Как кадры один в один из «Крестного отца» с Карлеоне. Жуткая картина.

– Арсенчик, родной, уезжай отсюда, здесь беспредел, всех «не своих» убирают. И до тебя доберутся. Кто нам здесь поможет, даже бандиты все бывшие менты и из спецслужб, – жена друга с надеждой обратилась к гостю.

– Не беспокойтесь, Карина, езжайте спокойно, сейчас главное детей вывезти, – успокаивал Арсен мечущуюся по комнатам женщину. Он сам прекрасно понимал, что все что рейдерам было нужно от Ашота – они получили, семью бы они не тронули.

Обнявшись с Кариной и детьми и пожелав им благополучно доехать до Москвы, Арсен с тяжелым чувством покидал дом Ашота. Совсем недавно здесь в компании с друзьями они с Ашотом отмечали день рождения его младшей дочери. А теперь дети остались без отца.

После возвращения от Карины домой, Арсен стоя на балконе, всматривался в созвездия на ночном небе. Мерцание звезд напомнило ему одну притчу о звездах, что каждая звезда – это душа умершего человека, святящая нам сверху и напоминающая о скоротечности жизни. Где-то там и душа Ашота. Еще одного близкого человека он потерял. Мир праху его.

Глава 27

Отсутствие Татьяны, у которой было 40 % акций против его 39 создавало определенную настороженность. Сложившаяся ситуация ему совсем не нравилась, и он всю ночь перед собранием думал о том, как обезопасить своих акционеров и себя от непредсказуемых действий так называемой «крыши». У Арсена тоже «крышевала» «Пардаугава». В принципе, другой-то альтернативы в Латвии 90-х не было. А ее состав весь был из «бывших» силовиков. Надо было выиграть время для того, чтобы сделать задуманное. В том, что Татьяна как-то была связана с «Пардаугавой» теперь у него не оставалось сомнений. Но как, – предстояло выяснить. Утром, рано проснувшись, Арсен поехал к себе на комбинат. Утро выдалось пасмурным и небо было затянуто серой дымкой облаков. Обычный день в Риге, ничем не отличающийся от других. У озабоченного возникшими проблемами Арсена было чувство, что он что-то пропустил, что-то очень важное и от этого ему становилось не по себе.

Такое же чувство возникло у него, когда он в день освобождения Риги от фашистов поехал к центральному скверу, где стоял монумент, воздвигнутый в советское время и посвященный всем павшим в боях за освобождение Латвии солдатам. Но то, что он там увидел, повергло его в такой шок, что он долго не мог от него оправиться. Вдоль сквера со стелой в колоннах маршировали одетые в вермахтовские шинели и каски с фашистской свастикой латышские неонацисты. Замыкали колонны группы оставшихся в живых бывших членов карательных отрядов, участвовавших в убийствах тысяч евреев в Риге во время фашистской оккупации на стороне немцев. Тогда чувство чего-то грязного, мерзкого, хватающее своими грязными руками светлую память об отдавших свои жизни сотнях тысяч солдат и офицеров тронуло Арсена до глубины души, и он не желая видеть это мерзкое шествие, уехал за город на рыбалку. Тогда впервые он понял, что жить в такой Латвии не сможет. И вот это мерзкое и темное начало каким-то непостижимым образом надвигаться на него, но под видом современных «грязных технологий», сначала затронув его друзей и близких, затянув их в воронку рейдерских криминальных разборок.

Конец ознакомительного фрагмента.