Аполлония

– Что такое хамук? – спросила я.

– Ха-мок, – отчетливо выговорил Сай с легким акцентом. – Это наш Амон-Хапи. Он… вроде президента, только управляет всей планетой. Король.

– Амон-Хапи, – повторил доктор Зет. – Как высшее божество египтян.

– Именно египтяне первыми услышали это слово, да, от наших исследователей, как и имя моего тезки Осириса.

– О! – пробормотала я, кивая.

– Древние астронавты – это реальность. И гипотеза палеоконтакта верна! Прошу, Сайрус, продолжай! – воскликнул доктор Зет, поглощенный рассказом.

– В сигнале маяка содержались некие образы. Они немножко похожи на ваше видео. Это была женщина из команды, только на другом корабле. Она сильно пострадала и почти обезумела, но сумела передать сообщение, что Хорион не пуст. Там была жизнь, только она не принадлежала ни этой планете, ни какой-либо другой, известной в нашей галактике. Женщина сообщила, что первичный сигнал, пойманный нами, шел с чужого корабля, который они уже нашли. Он сел на Хорион. Но его команда подверглась нападению враждебного организма, некоего паразита, и люди перестали быть собой. А потом и сама женщина забилась в конвульсиях. Картинка пропала до того, как мы увидели полное преображение, но, судя по крикам, заражение чрезвычайно болезненно.

Сай на мгновение закрыл глаза. Я поняла, что в его ушах до сих пор звучат те крики. Неважно, сколько проходит лет или как сильно вы стараетесь забыть, некоторые вещи никогда не стираются из памяти.

– Я изучал людей с тех пор, как открыли Гераклион.

– Подводный город, что в двухтысячном году нашли в дельте Нила? – уточнил доктор Зет.

– Наш народ интересовался Землей в третьем и четвертом тысячелетиях до Рождества Христова. Гераклион – место, которое мы часто посещали. Там хранилось много скульптур, созданных в честь моих предков, и много текстов, в которых подробно говорилось о нашей помощи египетской культуре. Частью моей задачи как раз и было следить, чтобы нашу цивилизацию не раскрыли, и обнаружение Гераклиона встревожило Совет. Ваши океаны огромны и в основном не исследованы, так что в течение многих веков мы не беспокоились, что какие-то находки позволят догадаться о наших визитах на Землю, но после открытия Гераклиона я решил организовать миссию по устранению любых очевидных свидетельств нашего здесь присутствия, чтобы предотвратить нежеланные контакты.

– Просто стыд! – воскликнул доктор Зет. – Контакт и сотрудничество привели бы к множеству изумительных открытий!

– Но вы должны признать, что исторически люди никогда не были хорошими соседями, – возразил Сай. – Все началось бы с вопроса: «А что у тебя есть?», но потом возник бы второй: «А что у тебя есть такого, что я мог бы взять?» А дальше начинаются войны.

Я возвела глаза к потолку. Возможно, я бы и пришла в восторг от такой истории, не будь она полной чушью.

А Сай продолжал:

– Когда стало ясно, что маяк перенаправлен на Землю, было принято решение о моем немедленном отбытии. Мы знали, что вы, подобно нам, попадетесь на приманку. Видите ли, мы сумели все-таки разобраться, восстановить нарушенную передачу с исследовательского корабля, и увидели, что команда покидала корабль и возвращалась на него. То есть сама команда и перенаправила маяк. Паразиты поняли, что мы предупреждены и больше не пошлем к ним корабли. Они не получат новых хозяев, которые стали бы их кормить.

– То есть сигнал, который поймали мы, – тихо проговорил доктор Зет, – послала на Землю та команда…

– Именно. Наша команда отправила сигнал на Землю. Только это уже не была на самом деле наша команда. Они… изменились.

– Как? – спросила я, заметив, что сижу на краешке стула.

Конечно, история Сая – полная чушь, но чушь интересная!

– Они выглядели… деформированными. Их лица изменились, а глаза… – Сай будто ушел куда-то, погрузился в свои мысли, и его собственное лицо исказилось от отвращения и ужаса. Наконец он тряхнул головой. – Мы не могли позволить Теннисону сохранить образец, доктор Зорба. Если бы он создал подходящую атмосферу и паразиты ожили, никто из нас не протянул бы долго.

– Скажи, что нам делать? – спросил доктор Зет.

– Эй, погодите! – вмешалась я. – У меня есть вопросы.

– Рори, – предостерег доктор Зет, – это может привести меня к Брамбергеру. Он еще жив, они его где-то держат. И хотят заставить его оживить паразитов. Он единственный, кто в состоянии это сделать.

– Нет, я же позволила ему рассказать свою сказку! И позволила вам его выслушать. А теперь у меня есть вопросы.

Сай нахмурился:

– Я понимаю, ты не поверила. Я не удивлен. Но нам нельзя задерживаться здесь. Они в любую минуту ворвутся в дверь.

– Мы выйдем через черный ход. Почему ты не забрал камень в первую же ночь, когда остался в лаборатории один?

Сай опустил голову:

– Я собирался, но потом встревожился из-за того, что уже узнал доктор Зорба, какие именно данные получил. Он ведь передавал нам не все, а лишь часть. А в этом случае даже маленькая часть знания очень опасна. Что, если он понял, откуда явились паразиты или даже сам обломок и НАСА отправит туда исследовательский корабль? Что, если паразиты благодаря новым хозяевам-людям направят корабль обратно на Землю и заразят все население? А потом отправятся на следующую планету и на следующую? Когда они остановятся?

– Мы бы не стали посылать людей так далеко в космос. Для этого есть кибернетические устройства, – невыразительно произнесла я.

– У нас они тоже есть, но присылают противоречивую информацию. А любопытство – самая опасная вещь на свете.

– А зачем паразиты перенаправили маяк сюда?

– Здесь огромное количество потенциальных хозяев.

– Но если атмосфера Земли для них не подходит, как они выживут вне той среды, которую создает для них Теннисон?

– Укоренившись в носителе, они используют тело хозяина для акклиматизации. Паразиты, захватив хозяев, возьмут под контроль лабораторию Теннисона, и не сомневайся, тут же будет создано множество других лабораторий с подходящей средой по всему миру, чтобы сделать процесс приспособления более эффективным.

– Ладно. Очень убедительно. Покупаю. Получаешь высший балл за творческий подход. Но зачем ты постоянно смотришь на часы, они же стоят?

Сай ответил не сразу:

– Я… мне назначено время отправления. Если я не окажусь в нужной точке в нужный час, боюсь…

Его взгляд расфокусировался, Сай снова ушел в себя.

– Чего ты боишься?

Сай вышел из тени в единственную полосу света, которую бросал в комнату уличный фонарь.

– Аполлонии.

Я не знала, то ли эта Аполлония – паразит, то ли еще похуже. История Сайруса прозвучала диковинно, но он даже не улыбался. И что более тревожно, доктор Зет в нее поверил.

– Что такое Аполлония? – спросила я.

– Кто, – ответил Сай. – Аполлония не «что», а «кто», и если я не появлюсь на старой заправке у Олд-Ривер-Бридж вовремя, боюсь, она… она очень эмоциональна…

– Она?

– Да. Сразу предположит худшее. И отправится меня искать, а это никогда не приводило к добру.

– Почему?

– Увидишь, если я не доберусь до моста.

Комнату осветили фары проезжавшей мимо машины. Сай подошел к окну и осторожно выглянул наружу.

Доктор Зет встал с кушетки и отряхнул брюки: