Архиведьма

Уже около самой двери я взяла остатки колбасы в зубы, замотанной рукой поплотнее прижала плед к телу, а здоровой взялась за ручку двери и потихонечку стала ее открывать. Главное не шуметь. За дверью оказался небольшой дворик, огороженный каменным забором. Прямо от порога начиналась дорожка, выложенная разноцветными камушками, которая вела прямиком к калитке.

Я вдохнула свежий ночной воздух и сделала шаг на улицу, но уйти мне не дали. Неожиданно я почувствовала сильные руки, обвившие мою талию. Затрепыхавшись, как бабочка в паутине, я звонко завизжала. Колбаса, естественно, выпала и сиротливо покатилась по дорожке.

— Вот черт! Это был мой ужин, — расстроилась я, осознав весь трагизм ситуации, и даже дергаться перестала, обвиснув безвольной куклой в чужих руках и провожая несчастным взглядом колбасу, спешащую к калитке.

— Я надеюсь, дама не откажется от более сытного и эстетичного ужина при свечах в приятной компании, — услышала я над ухом приятный мужской голос.

Я развернулась, вырвавшись из объятий, и поймала смеющийся взгляд зеленых глаз. Вот ведь повезло нарваться!

— Еж твою медь! Опять ты?!

— Опять я, — кивнул головой Магистр Арсений. — Разрешите представиться, Магистр пятой ступени воздушной стихии Арсений, виконт Каброн.

Он отвесил мне изящный поклон и посмотрел в глаза, явно чего-то ожидая.

— Чего? — смутилась я и поплотнее запахнула плед.

— А вас как величать?

— Мирая, — буркнула я.

— Просто Мирая? — удивленно поднял брови блондин.

— Да, просто Мирая! А ты чего ожидал? Хорошо, если тебе так больше понравится, Мирая Болотинская, — и я изобразила по мере своих возможностей нечто, отдаленно напоминающее реверанс. Вышло не очень. Забинтованная рука мешалась, здоровой я пыталась удержать плед, чтобы он не съехал на землю и не явил меня миру, в чем мать родила.

Блондин явно забавлялся сложившейся ситуацией.

— Пойдем в дом, я осмотрю твои раны, а потом будем ужинать.

— Никуда я с тобой не пойду! Спасибо за гостеприимство, но мне пора, в городе еще дела остались, поэтому благодарствую, и не смею боле вас стеснять своим присутствием.

Я развернулась, гордо подняла голову и потопала в сторону калитки.

— Так и пойдешь босиком и голая? — посмеиваясь, спросил Арсений. — Я думаю, найдется много желающих тебя проводить… куда-нибудь. Смотрю, в прошлый раз тебе понравилось это милое маленькое приключение.

Руки у меня дрогнули, уголок пледа сполз под ноги, естественно, я на него наступила и кубарем покатилась на землю. Приземлилась, естественно, на сломанную руку и взвыла от боли. Ко мне тут же подскочил Арсений, подхватил на руки и понес в дом, сказав, что с него хватит этого детского сада, а на все четыре стороны я смогу пойти и завтра, когда раны окончательно заживут, и он даже лично выдаст мне «волшебный» пинок для ускорения. Я упиралась, брыкалась и ругалась, но больше для приличия. Еще никогда меня не носили на руках, и это оказалось очень даже приятно почувствовать себя слабой и беззащитной в сильных мужских объятиях.

Принес он меня все в ту же комнату с хулигательными картинками на стенах и сгрузил на кровать. При нашем появлении неярко загорелись светильники.

— Где моя одежда?

— Я ее сжег.

— Но зачем?

— На ней была твоя кровь. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь ею воспользовался!

— И что? Мне теперь так и щеголять обнаженной?

— Не волнуйся, Надин скоро принесет тебе одежду. Ложись смирно и не брыкайся.

Я улеглась, накрывшись по пояс простыней, а Арсений ловко снял с меня все повязки и начал аккуратно ощупывать пострадавшие места.

— Ну как? — через пять минут монотонного тыканья в разные места не выдержала я.

— Все в порядке. Теперь уже можно долечить тебя окончательно. Вчера ночью ты была на грани жизни и смерти, поэтому лишняя капля силы могла тебя убить. Рану на груди я подзятянул, а руку пришлось просто зафиксировать. Ну, а сегодня, судя по твоему здоровому идиотизму, можно уже закончить с лечением.

При этих словах я надулась, как мышь на жуков в крупе, а этот нахал даже ухом не повел, только продолжил водить пальцами по коже. По телу расползалось приятное тепло, которое расслабляло, боль потихоньку отступала, а его сила медленно наполняла меня. Была бы кошкой, точно бы замурчала. Через пару минут Арсений закончил с лечением, а я так и осталась лежать с закрытыми глазами, наслаждаясь остатками теплых волн, все еще бегущих по телу. Блондин осторожно прилег на кровать рядом со мной, но мне было на него наплевать, так хорошо мне давно не было. Такое ощущение бывает с утра в выходной день, когда ты выспишься до упора и, только проснувшись, потягиваешься в постели.

Не получив никакого протеста с моей стороны, Арсений осмелел и положил руку мне на талию, прижал к себе и коснулся губами моих губ. Внутри пробежала волна дрожи, я удивленно распахнула и попыталась отстраниться, но он не позволил мне этого сделать. Целовался он очень умело — настойчиво, страстно, но при этом нежно. Сопротивлялась я недолго, через какое-то время начав отвечать ему взаимностью. Он гладил меня и прижимал к себе, а я запустила руки в его шелковистые волосы.

Это продолжалось бы вечность, если бы он не позволил себе зайти чуть дальше, попытавшись скинуть с меня простынь, представлявшую на данный момент мое единственное прикрытие. Я резко, как от пощечины, опомнилась. Свет, что же я делаю?! Лежу в чужой постели, целуюсь с почти незнакомым человеком, который ко всему прочему должен меня ненавидеть.

Он снова потянулся к моим губам, не заметив подвоха, за что и поплатился. Получив коленом по самому больному месту, парень застонал и повалился на бок, а я, воспользовавшись моментом, соскочила с кровати и быстро завернулась в шелковую простыню.

— Немедленно дай мне любую одежду взамен сожженной и отпусти! — безапелляционно потребовала я.

— Позапрошлой ночью ты была более сговорчивая, — отдышавшись, проговорил он. — Мне даже пришлось тебя останавливать, чтобы ты не отдала назад всю влитую в тебя силу.

— Так это был не сон?

— И до Ангела мне далеко, — слегка улыбнулся блондин.

— Ну вот, — расстроилась я, — стоит только встретить порядочного ангела, как через сутки он оказывается порядочной сволочью.

— Я же тебе ничего плохого не сделал, — удивился Арсений. — Поверь мне, если ты не захочешь, я и пальцем тебя не трону. Стоило только сказать.

— А в «Красном Льве»?

— Приношу свои извинения. Просто я не ожидал такой бурной реакции на простую мелочь, на которую обычные танцовщицы просто не обращают внимания, вот и повел себя таким образом. Ты тоже хороша, чуть что, сразу в драку. Кстати, не стоит благодарности, — пожал плечами Арсений.

— ???

— Не стоит благодарить меня за спасение твоей жизни. Не появись я в том подвале, развлекала бы сейчас своих ангелов. Вот она человеческая неблагодарность.

Арсений вздохнул, встал и направился к двери. Мне стало очень стыдно. Я ведь на самом деле сегодня только и делала, что ему хамила, и мне даже мысль в голову не пришла сказать спасибо за то, что он, рискуя своей жизнью, спас меня (хотя это еще вопрос, кто больше рисковал — магистр пятой ступени или трое мужланов с оружием, пусть и имеющие при себе антимагические амулеты). У самой двери он остановился и, не оборачиваясь, сказал: