Архонт

Но чтобы это случилось, сейчас вы должны всеми силами прийти Городу на помощь. Это не просто разумное — это неизбежное решение. Оставшись в стороне, вы всего лишь отсрочите войну и собственную гибель. Да, сейчас придется рисковать самим существованием Семи Кланов. Оставить беззащитными ваши поселения. Да, многие погибнут в сражениях. Но эта кровь будет пролита не за чужой вам Город. Она будет пролита за вас же, за ваши кланы. За ваших родичей и детей, за ваши земли. За то, чтобы Семь Кланов выжили — и могли в будущем с гордостью носить свое имя!

Я закончил и перевел дух. Возможно, мой эмоциональный посыл, неосознанно транслируемый «Повелителем Стаи», оказался слишком ярким. Эрик Ястреб, склонив голову, утирал глаза трясущейся рукой. Ханако смотрела перед собой невидящим взглядом, упрямо закусив губу, глава Волков уронил голову на кулаки и крепко задумался. Лидер «Быков» нервно пощипывал седеющую бородку. Оливия, расслабленно откинувшись на спинку, украдкой показала большой палец. Глава Мумбаи тоже кивнул мне, кривя в усмешке изуродованные шрамами губы.

— Я все сказал. Решайте, раз собрались, — бросил я, с помощью «Психокинеза» открыл двери и вышел из рыцарского зала Авалона сквозь толпу поспешно расступившихся людей.

Прошел длинным пустым коридором, остановился на ближайшей открытой террасе-балконе, опершись на выщербленные крепостные зубцы. Судя по ним, стены Гнездовья были толщиной в несколько ярдов. Время не прошло бесследно для древней кладки — по ней карабкались ползучие растения, в щелях устроили свои гнезда мелкие черные птицы, с криками носившиеся внизу.

Вдали клубился густой туман, скрывая предгорья и хвойные леса Авалона. Прохладный свежий ветер охладил разгоряченное лицо. Вечерело — быстро же пролетел этот день…

— Ты хорошо сказал.

Сзади стояла Цирцея. Ее голос, низкий и грудной, трудно было не узнать.

— Посмотрим, что они решат, — ответил я. — Тогда и будет видно, хорошо ли.

— Если главы кланов не поддержат тебя, то они глупые птицы из земель Мумбаи, которые суют голову в песок, чтобы спрятаться, — улыбнулась она, становясь рядом, — Я даже вспомнила старые добрые времена. Умеешь же ты зажигать огонь в сердцах.

Я не успел толком рассмотреть ее в рыцарском зале — только сейчас увидел, как она хороша, чуточку смуглая, темноволосая и сероглазая. Облегающий чешуйчатый хайвер подчеркивал фигуру Заклинательницы. В каждой черте, каждом плавном движении и выверенном жесте Цирцеи чувствовалась королевское достоинство.

— Я не прежний Прометей, Цирцея. Его больше нет, я — другой.

— Я все понимаю, — она успокаивающе коснулась моей руки. — Я смотрела все твои видео из Города. Знаешь, слежу за тобой.

— Спасибо тебе за поддержку. Там.

Она не убирала руку, ласково сжала мои пальцы. Прикосновение Заклинательницы оказалось волнующим и приятным. Я вспомнил обволакивающую теплоту ее пси-поля, безмолвный вопрос и вспыхнувшую радость. Было там и что-то иное, недаром она мгновенно узнала и не выдала наследника Прометея. Я посмотрел в глубину ее серых глаз — откровенных, жадных, требовательных, и вдруг осознал ответ.

— Мы в прошлом были знакомы? Близки?

— О, даже хорошо, что ты ничего не помнишь, — усмехнулась она, не отводя глаз, — Долгая история, из тех, что нужно рассказывать с бокалом вина возле горящего камина. Может быть, когда-нибудь… Скажи лучше, что нам делать с Вессоном? Он без сознания, пока его заперли в камере, я забрала его оружие и экипировку.

— Он полностью обнулен. Звание, статус, имя — вообще все. Когда очнется, не будет ничего помнить. Мстить и наказывать его бессмысленно — это новый Инк, который начнет жизнь с чистого листа. Я поговорю с ним чуть позже.

— Знаю, кому отдать его на воспитание, — усмехнулась Цирцея, — Первому Легиону ведь нужны новые рекруты? А у него хороший носитель, осталось только заново научить им владеть.

— Решим позже. Я сам вряд ли смогу, горячее время.

— Ты, наверное, хочешь отдохнуть? Они будут совещаться еще долго, ты знатно поворошил в головах.

— Было бы неплохо немного поспать, — признался я, — Вот еще что, здесь есть кто-нибудь из Кошек?

— Торговцев? Наверное, они обычно везде есть, — пожала плечами Цирцея, — Я спрошу, если хочешь.

— Еще раз спасибо, Цирцея.

— Еще одно, Грэй.

— Что?

— Насчет возрождения Первого Легиона… ты говорил серьезно?

— Да, — ответил я, — Ты даже не представляешь, насколько.

— Тогда я готова стать первой, кто в него вступит, — медленно произнесла она.

* * *

Лэрды совещались весь оставшийся вечер. Решение должны были огласить только утром — а пока отвели меня в отдельную комнату, которая, судя по деталям обстановки — большому камину, коврам ручной работы и мягким зверинам шкурам, а также работающему очистителю, камину и электрическому освещению была чем-то вроде гостевых апартаментов Гнездовья.

Когда постоянно обитаешь где-то в пустошах, начинаешь воспринимать горячую воду и нормальную мягкую постель чем-то вроде невероятной роскоши. Последние дни вышли у меня крайне напряженными, организм требовал небольшого отдыха — поэтому я заснул почти мгновенно, коснувшись головой меховой подушки на низком ложе.

Я редко видел сны. Эндокринная система и контроль гормонов позволяли крепко засыпать в любое время суток — преимущество телесных усилений Инкарнаторов. Но сегодня, хотя прямо сейчас Легион сражался не на жизнь, а на смерь, и мои мысли должны были быть там, мне приснилась Цирцея. Ее слова, взгляд, легкие прикосновения невольно взбудоражили так, что она пришла в ночной фантазии, которая неожиданно превратилась в реальность, когда нейросеть внезапно разбудила меня.

Мико: Внимание, Грэй, просыпайся! У нас гости.

Чуть слышно скрипнула старинная дверь. У входившего был свой ключ или отмычка.

Мико: Оу, это не то, что я думала…

Она подмигнула и отключилась. Судя по таймеру, сейчас стояла глубокая ночь.

Я увидел в полутьме женскую фигуру. Ощутил теплое, ласковое прикосновение ее пси поля и расслабился. Она знала, что я думал о ней. Услышала мои мысли. И пришла, превратившись в явь.

Она как будто нерешительно остановилась на пороге, а потом почти бесшумно подошла к моему ложу. Легкий шелест снимаемой одежды. Я ощутил, как под меховое покрывало ко мне скользнуло обнаженное женское тело.