Арийский мессия

– Вы господин Кубичек? – спросил Леондинг.

– Зачем вы сюда пришли? Я сделал последний промежуточный платеж, через несколько дней я рассчитаюсь полностью, – ответил юноша, откидываясь на спинку стула.

– Мы вас искали не по этому поводу, – заверил его Леондинг. – Нам нужна ваша помощь: мы хотим узнать, где сейчас находится один ваш старый друг. Мы должны найти его как можно быстрее.

– Друг? – спросил Кубичек с таким видом, как будто значение этого слова ему было незнакомо.

– Да. Вы знаете этого человека очень хорошо.

– Мы можем заплатить вам, если получим нужные сведения, – добавил Линкольн.

Леондинг бросил на чернокожего американца неодобрительный взгляд, прося пока не вмешиваться в разговор.

Затем спутники уселись за стол и заказали себе пива. Когда официантка принесла им по большой стеклянной кружке с пивом, Леондинг продолжил расспросы.

– Вы знакомы с господином Адольфом Шикльгрубером?

Юноша впился взглядом в Леондинга с недовольным видом, словно ему совсем не хотелось разговаривать об этом друге, однако, сделав большой глоток из кружки и вытерев рукавом пену с губ, он засмеялся и переспросил:

– С господином Адольфом Шикльгрубером?

– Почему вы засмеялись?

– Вообще-то моего друга зовут совсем не так. Точнее говоря, не совсем так.

– А как его зовут?

– Адольф Гитлер.

– Значит, он живет под чужой фамилией, да?

– Примерно год назад он уехал из Вены в Германию, потому что его хотели призвать на службу в армию.

– А откуда вам это известно?

– Недели две назад он приходил меня навестить. Он, как мне показалось, очень изменился… – сказал Кубичек с таким видом, как будто его раздражало то, что его друг зажил лучше.

– Итак, вы говорите, что его в действительности зовут Адольф Гитлер, – уточнил Геркулес.

– Да, господа. Он – сын Алоиса Гитлера и Клары Шикльгрубер.

– А давно вы с ним знакомы? – спросил Линкольн.

– Всю жизнь. Еще маленькими детьми мы вместе жили в Линце.

– Значит, вам о нем известно буквально все, – снова вмешался Геркулес.

У Кубичека по спине побежали мурашки. То же происходило с ним две недели назад, перед тем как в дверях его комнаты появился Адольф. Он пять лет не получал о нем никаких известий и уже даже подумал, что избавился от своего приятеля навсегда. Но он ошибался: от такого человека, как Адольф Гитлер, избавиться невозможно. Адольф скорее сам избавится от того, кто стал ему не нужен.

86

Пивная постепенно заполнялась людьми. Мелкие конторские служащие, закончив долгий рабочий день, не ехали сразу домой, – в свой убогий невзрачный домишко где-нибудь в пригороде, – а сначала проводили часок-другой в пивной в компании сослуживцев. В зале становилось все шумнее, пиво дурманило головы, и посетители принимались громко рассказывать свежие анекдоты или распевать песни провинциальных местечек, в которых когда-то жили либо они сами, либо их родители. В этом районе Вены жили и работали австрийцы не из высших слоев общества, но и они чурались чехов, словенцев и представителей других национальных меньшинств. Поэтому сидящие в зале националистически настроенные выпивохи с неприязнью поглядывали на компанию, расположившуюся в глубине зала: негр, мужчина, на вид то ли испанец, то ли итальянец, какой-то недокормленный коротышка и австриец сидят за одним столом и разговаривают! Они, истинные австрийцы, с презрением смотрели на подобный разношерстный сброд. Линкольн, встретившись пару раз взглядом с местными завсегдатаями и заметив в их глазах недоброжелательность, предпочел не вертеть головой, а смотреть прямо перед собой, сконцентрировавшись на том, что говорил Кубичек.

– Значит, его в действительности зовут Адольф Гитлер, и он – сын таможенного служащего, – уточнил Геркулес.

– Именно так, – кивнул Кубичек.

– Когда он родился?

– Двадцатого апреля тысяча восемьсот восемьдесят девятого года.

– Выходит, ему сейчас двадцать пять лет, – сказал Линкольн.

– Да.

– А чем он занимается?

– Трудно сказать. Насколько я знаю, он живет на те небольшие деньги, которые получает за свои картины.

– Он художник? – удивился Линкольн.

– Да.

– Пожалуйста, расскажите нам о его ближайших родственниках, – попросил Леондинг.

Юноша почесал подбородок и поморщился, словно ему не хотелось вспоминать о жизни своего друга. Геркулес, заметив, что кружки на их столе опустели, заказал всем еще пива. Кубичек, сделав из принесенной ему кружки несколько глотков, стал словоохотливее. Разговор о его друге давал ему возможность излить душу: он наблюдал за Адольфом, с ужасом думая о том, что может произойти, если мечты этого человека о собственном величии станут реальностью.

– Господин Алоис Гитлер был человеком суровым – из тех грубоватых австрийцев, которые живут в регионе Вальдфиртель, к северу от Дуная. Там – каменистая земля, густые леса. Люди в тех местах сдержанные, но прямолинейные, и им не по душе чрезмерная щепетильность и принятые в обществе условности.

– Понятно.

– Предки Адольфа Гитлера были мельниками. Его дед Иоганн Георг Гидлер – тогда эта фамилия писалась через «д» – жил то в одной, то в другой деревне в Нижней Австрии, пока не женился на Марии-Анне Шикльгрубер.

– Значит, Адольф Гитлер использовал девичью фамилию не своей матери, а своей бабушки, – уточнил Линкольн.

– Извините, а я сказал, что такая фамилия была у его матери? – спросил Кубичек. – Нет, фамилия, под которой он в последнее время жил, – это девичья фамилия его бабушки.

– Пожалуйста, продолжайте.

– Мария-Анна, по-видимому, была уже беременна, когда Иоганн познакомился с ней, а затем на ней женился. Он не признал ребенка, который родился вскоре после свадьбы, и Алоис, отец Адольфа, носил фамилию своей матери до сорока лет. Иоганн не только не признал ребенка своей супруги, но и отправил его на воспитание к своему брату Непомуку. Он об этом ребенке даже слышать ничего не хотел.

– Получается, что отец Адольфа Гитлера был незаконнорожденным.

– По всей видимости, именно так, однако есть одна темная история, которую семья Гитлеров всегда скрывала, – продолжал Кубичек.

– О чем эта история? – спросил Линкольн.

– О настоящем отце Алоиса, – ответил Кубичек.

– И кто же был его настоящим отцом? – спросил Геркулес, подавшись вперед и упираясь ладонями в стол.

– Его настоящим отцом, судя по ходившим по Линцу слухам, был богатый еврей, у которого его мать работала служанкой. Как-то раз в школе, когда мы с Адольфом были еще совсем маленькими, один из наших одноклассников обозвал его грязным евреем и сыном незаконнорожденного. Адольф рассвирепел, набросился на этого своего одноклассника и сильно его избил.

– Он защищал свою честь, – вставил Леондинг.

– Однако в его семье есть и другие темные пятна. Вы же понимаете, мы жили в небольшом городке, где людям нравится совать свой нос в жизнь окружающих.

– А что это были за темные пятна? – спросил Линкольн, с самого начала разговора что-то записывавший в своем потрепанном блокноте.

– Насколько мне известно, Алоис, отец Адольфа, был женат три раза. Первый раз – на некоей Анне Глассль, которая была гораздо старше него. Прожили они вместе совсем недолго, затем развелись, и через некоторое время она умерла. Тогда он женился на официантке, которую звали Франциска Матцельбергер. У них родилось двое детей, причем первый до свадьбы, а второй – уже после нее. Однако и вторая его супруга спустя некоторое время тоже умерла. Его третью супругу звали Клара, она была намного младше него, и вот у этой-то женщины и родился Адольф.