Арлекин

–Вы возьмете с собой человеческую полицию?

–Я возьму с собой Олафа и Эдуарда, но насчет остальных не уверена. Я не могу доказать, где и как они нарушили законы людей.

–Я оставлю это на ваше усмотрение, поскольку не уверен, что могу судить в данной ситуации.

–Ты имеешь в виду, что стоит использовать ордер, даже если у меня нет доказательств ее вины?

–Вашей чести угрожают, не моей. Я призову наших животных и вампиров. Будьте осторожны, ma petite.

–И ты тоже.

Я остановилась. Пульс бился в моем горле. Паника рвалась из меня. Я была уверена, что убью их всех. Если бы взяла с собой полицию, они были бы мертвы. Если я не возьму с собой полицейских, возможно, погибнут мои друзья. Этого я не могла допустить.

Я взглянула на Мику.

–Это очень похоже на захват заложников. Там несколько сотен человек, могу ли я позволить их убить? Что если я ошибусь в выборе?

Мика изучал мое лицо пристальным взглядом.

–Сначала нам стоит оградить себя щитами, потому что такая неуверенность на тебя не похожа. Во-вторых: она не желает их убивать. Она хочет от них клятвы, а не их смерти.

Я кивнула.

–Ты прав, ты прав.
– Болезненный ком паники в моем животе не желал разжиматься. Он был прав. Но сила Марсии в моей голове не могла сравниться ни с одним опытом воздействия других вампиров, который у меня был. Она заставляла вас умирать, ощущая боль, которую вы уже не могли терпеть. Я скорее согласилась бы иметь дело с банальной, проверенной попыткой управлять моим сознанием, чем с ее силой.

–Почему это не затронуло тебя?
– спросила я.

–Думаю, потому что не предназначалось мне.

–Это предназначалось Грэхэму. Как она узнает, что кому навязать?

–Возможно, Соледад рассказала ей, - предположил он.

Я кивнула.

–Ты прав, ты абсолютно прав.

Натаниэл подошел к нам, один.

–Куда направился Зебровски?
– спросила я.

–Мы говорили, когда ему позвонили. Я спросил, кто звонит, он ответил, что его жена. Но думаю, что это было что-то иное, потому что она не стала бы звонить ему по экстренной линии. Что на самом деле происходит?

–Думаю, что на нас воздействуют. И делает она это настолько тонко, что мы не чувствуем. Это даже не заставляет святые предметы светиться.
– Ответила я.

–Потому что она не делает ничего плохого, - добавил Натаниэл.

–Что?
– переспросила я, и мы все уставились на него.

–Она не использует свою силу против нас, она скорее использует то, что в нас уже сидит. Возможно, именно поэтому святые предметы остаются в покое?

Я улыбнулась ему.

–И когда ты так поумнел?

Он пожал плечами, но выглядел счастливым.

–Что, если я вызову Мобильный Резерв, и она возьмет их под свой контроль? Я не могу гарантировать, что они не возьмутся стрелять друг в друга или в Паству Малькома. Как только мы окажемся на их территории, я потеряю контроль над ситуацией.

–Не думаю, что мы контролируем ситуацию уже сейчас, - заметил Мика.

–Ну спасибо, - ответила я.

Он мягко коснулся моего плеча.

–Анита, ты и правда пытаешься решить, что будет лучше, вызвать полицию или довериться людям и животным Жан-Клода?

Я кинула.

–Ты прав, абсолютно прав. Именно это я и пытаюсь решить.

–Не заподозрит ли Зебровски и остальные ребята что-нибудь, если ты просто сбежишь отсюда?
– спросил Натаниэл.

–Как только ордер подписан, я вольна делать все, что считаю нужным. Я имею полное право не привлекать полицию. Но Арлекин все обернул так, что ордер на самом деле не так уж действителен.

–Это как в старых фильмах, позор тому, кто даст умереть гражданскому лицу, - заметил Натаниэл.

У меня получилось смутиться.

–Это слегка не мое. У меня просто нет права на это сослаться. Это было бы чертовски удобно.

–Не важно, что мы будем делать, но делать это нужно прямо сейчас, - заметил Мика.

Я чувствовала себя парализованной, никак не могла решить. Это было очень непохоже на меня в критической ситуации. Я отошла от них обоих подальше, так чтобы они меня не касались. Я начала глубоко, успокаивающе дышать. Все, о чем я тогда могла думать, было то, насколько близко я была к тому, чтобы позволить убить Питера. Он возможно станет ликантропом, в свои-то шестнадцать. Я позволю убить Малькома? Мне не хотелось рисковать кем-то еще. Я не могла вынести даже мысль о том, что из-за меня умрет Зебровски, а мне придется сообщить о его смерти его семье. Я не смогу…

Меня обхватили чьи-то руки, и перед моим взором оказалось лицо Натаниэла.

–Я чувствую это, - сказал он, - чувствую, как она заталкивает в тебя сомнения.
– Его руки обхватывали мои, его лицо было очень серьезным. Внезапно меня будто захлестнула уверенность. Уверенность, построенная на непоколебимой вере. Он верил в меня. Он был уверен во мне полностью, без остатка и колебаний. Я хотела было испугаться, что никто не может быть настолько уверенным во мне, но страх растаял в потоке его веры. Он просто знал, что я сделаю все так, как надо. Он знал, что я спасу Малькома. Он знал, что я накажу зло и спасу добро. Он просто верил. Это была одна из самых утешительных вещей, которые я когда либо испытывала. Была небольшая часть меня, которая бесновалась на фоне, выкрикивая, что его вера основана не на вере в Бога, а на вере в меня. И снова я испугалась или просто попыталась бороться с этим, но не смогла. Я ощущала его уверенность, и в ней не было ни одного повода сомневаться.

Я смерила его взглядом и улыбнулась.

–Спасибо, - сказала ему я.

Он улыбнулся мне той улыбкой, которая была бы его настоящей, не будь его жизнь настолько полна жестокости. Это была та улыбка, которую он обрел за последние месяцы. Я помогла ему обрести ее. Я и Мика.

Мика подошел к нам максимально близко, но не пытался нас коснуться.

–Сила исходит от вас волнами. Это похоже на то, что бывает иногда, когда ты касаешься Дамиана.

Я кивнула и обернулась к Натаниэлу. Я никогда не спрашивала себя, какую пользу приносит моя связь с Натаниэлом, как с подвластным зверем. Дамиан, как мой слуга-вампир, подарил мне часть своего самоконтроля, отточенного за столетия, проведенные во власти Мастера-садиста, о котором я только слышала, и говорили о нем только плохое. Мне никогда не приходило в голову спросить у Жан-Клода, что он получил от связи с Ричардом, но если мы переживем этот вечер, я непременно спрошу.

В этот момент мужчина, стоящий передо мной, поцеловал мои руки. Поцеловал не похоти ради, хотя и это в нем давно скрывалось, а потому что только так он мог бы заставить меня поверить в себя саму.

Глава 42

Эдуард вырулил на стоянку при Церкви Вечной Жизни в компании сидящего рядом с ним Олафа. Я решила сесть в средний ряд с Микой и Натаниэлом. Грэхом сел один назад. Эдуард даже не спросил, почему я не стала возражать против Олафа на переднем сидении. Я думаю, он не захотел бы еще раз наблюдать, как Олаф на меня пялится. Это не мало говорило о беспокойстве Эдуарда, и много о том, что сделал Олаф, пока я была без сознания с открытой раной.

Парковка была так забита, что яблоку негде было упасть, поэтому нам пришлось не совсем законно парковаться рядом с небольшой лужайкой со скамейками и деревцами. В декабрьском холоде все было не настолько радужно, хотя, возможно, это были просто мои ассоциации. Когда я в последний раз ступила на лужайку возле Церкви, мне пришлось на ней казнить вампира. С пистолетом это получается немного дольше. А в это время они корчатся и стенают. Не самое лучшее из моих воспоминаний. Я продрогла в коротком кожаном жакете, который принес для меня Натаниэл. Мне было бы теплее, если бы я застегнулась, но я предпочитала свободный доступ к пистолету, нежели комфорт и тепло. По тому, что кто-то гуляет зимой в распахнутом пальто, можно сказать, есть ли у него оружие. Натаниэл был будто в продолжение темы одет в кожаную куртку, так что мы были похожи на парочку, вышедшую подышать воздухом из Готик-клуба. Беспокоило то, что Олаф нам полностью соответствовал: черное на черном, кожаный пиджак, ботинки. Но если Натаниэл выглядел живым, то Олаф нет. Мика стянул поясом свое длинное кожаное пальто прямого покроя. Одежда Грэхэма тоже была кожаная.