Армагеддон. Часть 1

– Ага, они сейчас все по бункерам попрятались, решать чрезвычайную ситуацию. – Как-то зло прокомментировал Иван. – Они всегда требуют от нас то, чего сами не могут.

– Это чего же? – Спросил Анатолич.

– Сейчас ждут кто кого – или мы все передохнем от этой болезни, или все же сможем её победить. Что бы потом появиться, таким всем светлоликим и на радостях объявить, что они вновь победили.

– От неё народ умирает, а эти в бункерах позапирались и экономику спасают.

– Да не экономику они спасают, а денежки свои. – Прокомментировали из зала.

– Точно, точно. – Там же поддержали. По небу снова прогремело, но уже далеко в стороне. Чувствовалось, что непогода стала терять свою силу, уходя в противоположную сторону.

– Эх, такой дождь да летом, когда пожары. – Мечтательно кто-то в зале изрек.

– А еще я думаю, что нет никакой пандемии. – Не отвлекаясь на комментарии, продолжил поддерживать общий опасный тон Иван.– Это наши правители проецируют свои старческие страхи на всю страну и никак иначе.

– Анатолич, какие еще новости? Прибавь громкость. – Переводя тему, попросил Сэм бармена, тот молча нажал нужную кнопку на пульте.

…– Заражение, впрочем, как и течение самой, если так можно сказать – болезни, проходит для зараженного незаметно. То есть человек совсем не замечает сколь существенных изменений в своем самочувствии. И да, отвечая на Ваш еще не заданный вопрос, в то время, когда он является носителем болезни, он так же будет её и распространителем. Один такой зараженный, учитывая высокую подвижность «вируса», в день может заразить вокруг себя около сотни человек. Это может быть и в общественном транспорте, в местах общего пользования, на работе, дома. А учитывая скрытую форму протекания заболевания, это, кстати сказать, может быть срок и до месяца, цифра зараженных будет доходить до тысячи.

– Но что же тогда делать, как понять, что ты уже заражен? Что посоветуете нашим радиослушателям.

– Сдача анализов: крови, мочи, флюорографии. Не посещать людные места. А если есть возможность уехать в деревню, к бабушкам – не думайте, бросайте всё и уезжайте, потому что завтра может быть поздно.

– Хорошо. А теперь о самом заболевании – что же это все-таки на самом деле: бактерии, вирус?

– Ни то и ни другое. Мы теперь точно знаем, что это споры внеземного происхождения, и так же точно знаем, что появились они на планете совсем недавно, видимо, как следствие освоения недр Луны.

– Но недавно, в официальных источниках говорилось о том, что в теории, появление этих самых спор связали с таянием льдов Антарктиды.

– В том то и дело, что совсем недавно это было лишь теорией. Теперь мы на все сто процентов уверенны – пандемия пришла к нам из космоса и совсем недавно, вероятно не более года назад.

– Ясно. А что говорит ВОЗ? У организации есть какие-то цифры по инфицированным, умершим, выздоровевшим?

– Цифры есть, но вовсе не утешительны и весьма приблизительные. На сегодняшний день статистика такова: по инфицированным более восьмидесяти миллионов человек по всему миру в разной степени тяжести заболевания, умершими числится чуть менее четырех миллионов, условно выздоровевших почти двадцать шесть миллионов.

– Вы сказали – «условно» выздоровевших? Что это значит?

– Болезнь не уходит совсем, но отступает. Она переходит в «спящий» режим и может вернуться через некоторое время. Это может быть месяц, а может и год. Мы пока не знаем, от чего это зависит, но надеюсь, что скоро узнаем.

– А какие данные по России?

– По России следующие данные: заразилось за все время десять миллионов двести тысяч тридцать два человека, умерло более одного миллиона, условно выздоровевших, чуть больше трех миллионов.

– А есть ли люди, у которых наблюдался иммунитет на заболевание.

– Да и по нашей статистике их порядка тысячи человек, правда, мы не обо всех знаем.

– Скажите, Вы уже знаете, что спасает этих людей от заражения?

– Пока нет, но надеюсь, что скоро узнаем….

– Нет, ну вы слышали что происходит! – Иван в возмущении вскинул руки. – Я думаю, наше правительство опять хочет нас в чем-то обмануть! Вот только не оригинально, уже проходили такое!

– Вань, у Блохина племянница умерла в Москве, помнишь? – Анатолич укоризненно поглядел на Ивана. Звук дождя снаружи стал заметно тише, а вспышек молний и вовсе не стало видно, лишь редкие и приглушенные звуки грома говорили о недавно прошедшей стихии.

– Да что ты мне тычешь Москвой! Где Москва, а где мы? Да пока эта новость доберется сюда, она таким обрастет! Да еще не известно про саму больницу, куда бедную девочку увезли.

– А что с больницей то не так?

– Ну, ты Анатолич и дремуч! – Возмутился Иван. – А то, что её туда отвезли! Она отчего-то умерла, а врачам сказали озвучить, что от этого вируса. Вы же знаете, что когда страшно, тогда поверишь во что угодно, лишь бы не с тобой! А за обещание, что будет все хорошо, еще и спасибо скажешь! – Иван вышел в зал и встал возле камина, прогревая руки вытянутыми ладонями вперед. Огонь сыто трещал березовыми поленьями и забирался по ним вверх, проглатывая все пространство вокруг себя.

– Циник, ты Иван. Ты же не знаешь, как на самом деле, а говоришь, словно тебе все известно. – Бармен дал знак еще подбросить дров.

– А что, им можно, а мне нельзя? – Кто-то в зале открыл окно и в зал ворвался звук утихающего дождя и трели вечернего соловья. – Да и за последнее время ничего хорошего не случалось, один только негатив из центра. Мы живем в другой стране, не в той, где Москва! Я не уверен, что они там, считают себя за россиян. – В конец разошелся Иван.

– Считают или нет, какая тебе разница? – Задал риторический вопрос Анатолич. – Они тебя не знают, они историю страны не помнят, географию Родины не изучали в школе, а если и изучали, то как вводную и необязательную часть. Они не знают, что есть такая часть страны – Сибирь и если честно, так по мне – лучше бы и никогда не узнавали, спокойнее без них. Живут они там, в своей Московии, в Лонданах и Ньюёрках, и черт с ними! – Дождь снова усилился, заставив прикрыть окна снова. – Пусть только сюда не суются, ни в тайгу, ни в бар мой. И ты бы, Вань, пореже вспоминал их, от греха подальше.

– А что ты так забеспокоился о них? – Иван обогнул камин и приблизился к бару, взял кружку уже наполовину полную. – Они нас никогда не слышали и теперь не услышат. Ни хвалу, ни хулу. У нас тут, в поселке, ни царя, ни бога. Живем сами по себе и законы наши по справедливости, а не из-за денег. Ну а то, что прибудет иногда от них эмиссар с ручкой и голосовальными листочками, так это нас тоже не касаемо. Не про нас те уговоры и обещания, против которых галочку нужно ставить. Так что, Анатолич, ты за свой бар не беспокойся, никто тебя не оставит на старости лет без прибытку, а уж выпить к тебе мы всегда горазды. – Иван отсалютовал бармену и пригубил пиво.

– Спасибо, Иван тебе за слова. Но, а если о Родине подумать, не только о Москве, а всей России? Тогда что говорить нужно, а Вань? Что скажешь? – Анатолич взялся натирать новый стакан, и таких стаканов у него было штук сорок, так что, по прикидкам Ивана, бармен никогда не останется без работы.

– А что тут скажешь. Вот ты, Анатолич, только сейчас о баре своем переживал, как бы у тебя его не отняли. Опять-таки о тайге, о земле своей думаешь. А где то там, за тайгой, города, в которых сотни тысяч жителей живут и где все общее, а потому никто ни за что не в ответе. – Снаружи громыхнуло так, что Сэм невольно вжал голову в плечи, ожидая, что сейчас рухнет весь трактир ему на голову. На этот раз обошлось – не рухнул. – Там у них нет своей земли, да и дело у всех одно – наемное, за зарплату. – Продолжил Иван, как ни в чем не бывало. Сэму порой казалось, что Ивана ни что не берет, и даже, если тому придется встретиться с самим дьяволом воплоти, он просто пройдет мимо, игнорируя само его существование. – Там ответственность другая, если вообще она есть. Там тоже нет страны, одно название, дома и улицы, до которых никому нет дела. И все потому, что в аренде и социальном найме. В городах за жизнь платить нужно и они платят своими голосами и выбором. Для них это тоже ничего не стоит, потому что не за свое голосуют. А если не свое, значит можно, значит даром.