Арман Дарина

– Ты так красив, Арман, к чему тебе я? Я же видела, как на том балу девушки глаз не могли оторвать от тебя. От чего то у тебя, получается, быть соблазнительным, даже когда ты в плохом настроение. И ты так прекрасен, что иногда дух захватывает.

– И иногда я так умен, что могу удержать и привязать к себе самую желанную для меня девушку.
– Принц забрал из ее рук чашку, небрежно отшвырнув в сторону, и добавил, заглядывая в подернувшиеся дымкой желания зеленые глаза.
– И иногда я добавляю в утренний кофе немного порошка из хрустальной бутылочки.

Он притянул девушку к себе, лаская кончиками пальцев хрупкие плечи, едва касаясь ртом нежных губ. И Ламис не выдержав, выгнулась, притягивая тонкими руками смуглое тело, раскрывая с легким стоном губы навстречу сладостному поцелую. Она снова окуналась в магию волшебного зелья, дарившего ей наслаждение и непостижимое желание прикасаться к теплу смуглой кожи, терять голову от чувственных ласк прекрасного принца.

Арман коснулся губами влажной кожи хрупкого плечика Ламис, бережно сжав талию, придвинул ближе к себе, устраивая удобней в ванной, наполненной ароматной водой. Девушка лениво шевелила пальцами ног, играя в теплой воде с пузырьками мыльной пены. Ее голова лежала на широкой груди принца, его сильные руки выписывали замысловатые узоры на ее животе. Сладостная нега от легких, игривых поцелуев и терпкого, молодого вина разливалась по телу, неся ощущение безоблачного счастья. Принц протянул руку за бокалом, и немного отпив, склонился над юной любовницей, раздвигая припухшие от его поцелуев губы, вливая в ее рот сладкое вино. Ламис послушно проглотила и, выгнувшись, слизнула языком несколько капель с лепных губ принца. Неверное пламя свечей дрожало причудливыми узорами по стенам ванной комнаты и, отражаясь в многочисленных зеркалах, рассыпалось огненными всполохами. За окном опять метался шквалистый ветер, бросая в переплеты окон ледяные капли дождя. Волны с угрожающим ревом бросались на неприступные скалы и, разбившись о камни, покорно уходили прочь, чтобы тут же, вновь, броситься на следующий штурм врезающихся в море скал.

Но здесь, в приглушенном сиянии свеч, царил безмятежный покой и сладостное тепло. Ламис, переплетя свои пальцы с пальцами принца, некоторое время молча любовалась контрастом смуглой кожи принца и своей совсем белой.

– Почему ты отказываешься дать мне вольную?

Принц приглушенно выругался сквозь стиснутые зубы и грубо сжал тонкую ладонь в своей руке, выражая неудовольствие затронутой темой.

– Ты и, правда, думаешь, что между нами что - то измениться после того, как я дам тебе свободу?

– Для меня измениться все, Арман. Я перестану быть вещью, я стану человеком, вольным делать то, что захочу.

Принц снисходительно, как маленькому ребенку, объяснил:

– Моя глупая, наивная Ламис, ты никогда и ничего не сделаешь без моего на то дозволения. Я жуткий собственник, милая, и не привык ни чем и ни с кем делиться.

– Тогда я сбегу снова, и буду сбегать снова и снова, пока ты не потеряешь ко мне интерес и не забудешь меня.

– Давай заключим пари.
– Арман чуть прикусил аккуратное ушко и соблазнительно зашептал.
– Ты рассказываешь мне, как именно можно сбежать из Темного замка, минуя мою личную охрану, а я соглашусь подумать над твоим бессмысленным предложением. Моя невинная девочка, неужели ты думаешь, что сможешь покинуть этот замок, а тем более дворец в Сталлоре? Отец больше не станет помогать, тебе больше не на что надеяться. Подумай, к чему приведут эти намерения, Ламис. Я же пообещал тебе измениться, я осыплю тебя мехами и драгоценностями.

– Я твоя собственность. Мило делать подарки самому себе.

– Иногда ты становишься невозможной.

– Иногда ты становишься поддонком.

– Кажется, я уже извинялся за то, что принудил тебя к близости.

– Подпиши мне вольную.

– Я этого никогда не сделаю.

Ламис выпрямившись, села, оттолкнув удерживающие ее руки, и обернувшись через плечо, приторно - сладко проговорила:

– Мне остается утопить тебя в ванной или задушить подушкой.

– Предпочитаю быть замученным ласками среди шелковых простыней.

– Вы просто невозможны, наследный принц империи Дарина.

– А вы, Ламис Эстенбук, - принц притянул девушку обратно в свои объятия.
– Просто непозволительно дерзки для невинной девочки из глухой провинции.

– Если бы я знала тогда, как именно нужно вести себя с прекрасной мечтой аристократических леди империи то кинулась бы вам на шею прямо в тронном зале.

– При твоей внешности кроткой и покорной куколки, ты обладаешь на редкость вздорным характером.

– Я вовсе не такая!

– Такая, такая, - принц, смеясь, поцеловал ее в макушку.
– Огромные зеленые глаза, вздернутый носик и отвратительные манеры.

Девушка шутливо ударила его по руке и, извернувшись, потерлась носом о его грудь.

– Ты выглядишь еще более волосатым, чем обычно.

– Волосы на груди растут не только у меня, милая.

– А на спине только у тебя.

– Женщины находят меня весьма привлекательным.

– Мне абсолютно все равно, как ты выглядишь. Не забыл, - Ламис вытянула заклейменные руки вперед.
– Я - твоя собственность. Мне не позволительно иметь собственное мнение.

– Но ты, - принц перебил девушку.
– Мне постоянно его высказываешь, второе клеймо тому доказательство. Чем хочешь заняться завтра?

– Можно пройтись по магазинам, встретиться с подругами в кондитерской за углом или лучше нет, - девушка притворно вздохнула, словно задумавшись, и тут же с фальшивой радостью выпалила.
– Я ведь не могу иметь желаний, кроме одного, исполнять прихоти моего прекрасного господина. Как еще я могу мечтать провести день, кроме как, одурманив себя зельем, стонать от фальшивого наслаждения. Главное, чтобы тебе было приятно, главное доставить наслаждение своему хозяину.

Арман закрыл ее рот рукой, не давая продолжить, и холодно сказал:

– Я не желаю больше слышать подобных слов, немного нахальства, чтобы позабавиться, допускаю, но на этом и остановимся, Ламис. Хочешь продолжить свое очаровательное хамство?

Принц разжал пальцы, и девушка глухо пообещала:

– Я все равно сбегу от тебя в один прекрасный день.

– Главное смотри, чтобы этот чудесный день не стал днем твоей казни.

– Тогда мне стоит броситься вниз с балкона этого замка.

Арман погладил ее по голове, как маленькую девочку.

– Боюсь тогда, я всерьез возьмусь за твоих родителей. Ты знаешь, что палач может убивать жертву несколько дней? Занимательное зрелище, даже мне порою становиться не по себе.

Ламис судорожно вздохнула, неосознанно прижимаясь к принцу.

– Ты говорил, что мои родители ничего не знают обо мне.

– Ну, вот и случай представиться рассказать о том, во что превратилось их милое дитя.