Арминэ

— Ну, как там твоя несчастная мама? Все еще убивается по отцу? Стать бы мне жертвой за нее!

— Моя мама вовсе не несчастная, — буркнула девочка и подвинула монету к продавщице. Та опять не обратила внимания на деньги.

— Это старшая дочь той самой Маро, у которой в прошлом году погиб в аварии муж, спасая своих пассажиров, — обратилась Сусанна к женщинам. И, словно придавленная тяжким бременем чужого горя, она умолкла, уставившись на девочку круглыми черными глазками.

— Вай, что ты говоришь?! Какая несчастная женщина! — запричитали женщины, жалостливо глядя на Арминэ.

— Два матнакаша, — сердито напомнила девочка Сусанне о ее обязанностях и подвинула монету совсем близко к ней.

Продавщица наконец заметила рубль. Она тяжко вздохнула, достала с полки два свежих, украшенных румяными бороздами матнакаша и протянула Арминэ. Девочка спрятала их в сумку.

— Несчастная женщина, — продолжала Сусанна, обращаясь к женщинам, — такая молодая и уже вдова, да еще с тремя сиротами на руках… Бедные, бедные дети…

— Ничего мы не бедные, — оборвала ее Арминэ. Она с трудом удерживалась от слез. — Райсобес назначил нам всем пенсии.

— Вай, бедные, бедные сироты, — не переставая причитали женщины.

Сусанна снова вздохнула тяжко:

— Деньги — деньгами, а отца они заменить не могут. — Она отсчитала сдачу с рубля и протянула Арминэ, смотревшей на нее исподлобья. В глазах девочки, словно у сиамской кошки, увидевшей перед собой мышь, внезапно вспыхнули, заполыхали зелено-голубые огоньки.

— Вай, тетя Сусанна! — закричала она вдруг. — Смотрите! У вас по груди ползет противная гусеница!

— Где? Где? — испуганно взвизгнула Сусанна.

— Вот тут, тут! — крикнула Арминэ и, протянув руку, — цап! — дернула Сусанну за длинный нос.

— Вай, мой нос! — завизжала та тонким голосом на всю лавку.

Но Арминэ опрометью бросилась вон из лавки.

Девочка хотела было бежать назад, к своему дому, но раздумала. Глаза на мокром месте. Нет, сейчас нельзя идти домой. Она свернула налево и пошла по узкой дорожке, идущей вверх от главной улицы, туда, где строилась новая школа. Несмотря на воскресный день, работы шли вовсю: каменщики начали кладку стен третьего этажа.

— Дядя! — крикнула Арминэ усатому каменщику. — Скоро кончите строить школу?

— Да, наверно, к зиме. А зачем тебе знать?

— А я тут буду учиться.

— Вот как! — улыбнулся усатый каменщик. — Тогда надо… — Но ему так и не удалось закончить фразу. Вдруг раздался звонкий мальчишеский голос:

— Эй ты, черноногий кашкалдак, прочь с дороги!

Арминэ обернулась и увидела Размика, мчавшегося на велосипеде прямо на нее. Однако она и бровью не повела — осталась стоять посередине узкой тропинки, будто одноклассник кричал не ей.

— Это тебя он так?.. — рассмеялся усатый каменщик.

— Нет, меня зовут Арминэ, — с достоинством ответила девочка.

— Вай, ты что, оглохла? С дороги уйди! — снова заорал Размик. Он слез с велосипеда и прислонил его к дереву.

— Дядя, а у вас есть дети? — с самым невозмутимым видом продолжала расспрашивать каменщика Арминэ.

— Есть, четверо.

— А ну, с дороги, кашкалдак! — Сжав кулаки, Размик подошел к девочке.

— Уйду, если попросишь у меня прощения за то, что обозвал меня, — спокойно ответила мальчику Арминэ. Она снова посмотрела на каменщика: — И все четверо — девочки?

Каменщик и рта не успел раскрыть, как Размик со словами: «Что? У девчонки просить прощения?» — подскочил к девочке и грубо оттолкнул ее с дорожки. Но мальчишка и опомниться не успел — Арминэ налетела на него коршуном и ну лупцевать. Еще секунда — и Арминэ опрокинула Размика на землю. Удары ее маленьких, крепких кулачков так и сыпались на обидчика. Собравшиеся на лесах строители растерянно смотрели сверху на драку. Первым нашелся усатый каменщик.

— Эй, Арам! — крикнул он милиционеру, проходившему по другой стороне главной улицы. — Иди-ка сюда!

Милиционер подбежал и оттащил Арминэ от всхлипывавшего Размика. Мальчишка, весь пыльный, со всклокоченными волосами, поднялся с земли. Драчуны, сопя и тяжело дыша, зло смотрели друг на друга.

— Вы что это хулиганите тут? — напустился на них милиционер.

Оба молчали.

— Молчите? Тогда пошли, в отделении вы у меня живо заговорите.

Арминэ подняла с земли сумку с хлебом и пошла за милиционером. Вслед за ней, толкая велосипед, поплелся Размик.

Приведя драчунов в отделение милиции, милиционер спросил Арминэ:

— Ты почему дерешься?

— А почему он обзывается?

— Не ври — не обзывался! — сказал Размик, утирая слезы.

— Это ты врешь! Разве не ты обозвал меня кашкалдаком? Я вовсе не похожа на эту противную черноногую птицу.

— Перестаньте! — прикрикнул на ребят милиционер. — Сейчас вызову ваших родителей, и пусть они сами разберутся, кто из вас первый затеял драку. Какой у тебя телефон? — обратился он к Арминэ.

— Тридцать два — тридцать пять.

— А у тебя? — спросил он Размика.

— А у нас нет телефона…

Милиционер позвонил к Арминэ домой.

Не прошло и десяти минут, как Маро, расстроенная, явилась в милицию.

— Опять дралась, негодная девчонка! — прямо с порога напустилась она на дочь.

— Какая девчонка?! — Милиционер вытаращил глаза на Арминэ. — Вай, разве ты не мальчишка?

— Да она хуже иного мальчишки! — в сердцах воскликнула Маро и, схватив Арминэ за руку, дошла к выходу.

У самых дверей Арминэ обернулась, сжала худой кулачок и погрозила Размику.

— Вот до чего докатилась! — отчитывала ее Маро по дороге домой. — Уже в милицию меня вызывают из-за тебя! Вай, какой позор! Ведь и так люди говорят: «Арминэ у тебя по ошибке родилась девочкой. Она ведет себя хуже мальчишки». А что скажут теперь, когда узнают, что ты попала в милицию за драку?

— Пусть говорят, что хотят, — упрямо сказала Арминэ. — Лишь бы не сказали, что я не могу постоять за себя…