Аромагия
Шрифт:
Надо думать, из-за беспорядков Исмир не успел рассказать мне правду. Или изначально собирался ее скрыть?
И, разумеется, он даже не пытался обелить имя Петтера. В памяти всех Петтер, сын Утера, остался предателем, казненным за измену. А вместо него родился новый человек — Петр Утесов.
Я словно наяву услышала насмешливый голос Исмира: «Я должен ему только жизнь, а не честь».
Впрочем, юношу это, надо думать, устраивало. Он ведь считал, что должен понести наказание.
— Теперь это уже не важно, — устало откликнулась я. В мыслях моих и чувствах
И дернулась, пересиливая отчаянное желание обнять его. Вопреки всякой логике мне хотелось остаться. Несмотря на прошедшие годы, несмотря на эту Арину…
Он помедлил… и отпустил мою руку. Молча отступил назад. Надо думать, у него тоже имелось предостаточно «но…».
Наверное, даже к расставаниям можно привыкнуть. По крайней мере, в этот раз вышло куда проще…
Я взяла билеты на ближайший поезд. Валериан дулся на меня за то, что визит на аэродром оказался таким коротким, но, признаюсь, в тот момент мне было плевать на его недовольство.
Тело мое действовало машинально, почти без контроля рассудка.
Подойти к кассе. Купить билеты. Зайти в вагон. Дать на чай носильщику.
И наконец опуститься на сиденье и закрыть глаза.
Валериан внимательно изучал «Альманах авиационного общества», а я старалась ни о чем не думать. Глубоко вдыхать, различая ароматы. Дым паровоза, металл и машинное масло. Сильный запах лакированного дерева и кожаных сидений в теплом вагоне. И чуть пудры, теплой ванили и фиалок — от маленькой девочки, которая ехала вместе с няней в одном купе с нами.
Неугомонная кроха норовила чуть ли не залезть на голову женщине, и та, пытаясь ее успокоить, принялась читать сказку.
Разумеется, там фигурировали прекрасная принцесса и ледяной дракон, холодное сердце которого растаяло при встрече с принцессой… Словом, правильная сказка. Именно в такие верят глупенькие девочки всех возрастов и сословий.
«Нужно послать Исмиру письмо с извинениями, — размышляла я отстраненно. — Выходит, я была к нему несправедлива. Решено, завтра же этим займусь!»
По всем канонам мне следовало устыдиться и немедленно броситься в Хельхейм. Вот только мое глупое сердце рвалось совсем не туда…
У меня, как назло, все было наоборот. Вместо доброй феи — злой свекор, вместо ледяного принца — нищий мальчишка намного меня моложе. Да и сама я со своими травами больше походила на ведьму, чем на принцессу.
Сказка шиворот-навыворот…
Наконец раздался гудок паровоза и поезд тронулся. За окном виднелись лица провожающих, недавно отремонтированный вокзал, похожий на кукольный домик, а затем состав набрал ход, и замелькали телеграфные столбы и разноцветные поля.
Я выпила успокоительное (сын покосился на меня, но, видимо, счел это демонстративным жестом и вновь угрюмо уткнулся в «Альманах») и почти задремала, когда поезд резко, с душераздирающим скрипом, затормозил.
— Ой, что случилось, вы не знаете?! — встревоженно закудахтала нянька, пытаясь успокоить девочку,
которая ревела над разбитой коленкой. — Что такое, авария?— Откуда мне знать? — с некоторым раздражением (пребольно ударилась локтем!) спросила я. — Валериан, я взгляну, в чем дело.
Разумеется, сначала пришлось лечить коленку нашей маленькой попутчицы Прихватив маленький саквояж с лекарствами, с которым я не расставалась в любом путешествии, я минут через десять вышла в тамбур.
— Что случилось? — поинтересовалась я у проводника.
— Госпожа, возвращайтесь на свое место! — пробубнил он, видимо, уже изрядно устав успокаивать встревоженных пассажиров.
— Никто не пострадал? — уточнила я, стараясь говорить подчеркнуто спокойно и профессионально. — Видите ли, я врач.
— Врач? — проводник смерил меня взглядом и, пробормотав себе под нос что-то вроде «Куда катится мир? Уже женщины докторами становятся!», открыл передо мной дверь.
— Ну я не знаю, может, кого лечить и придется, — заметил он, помогая мне спуститься. — Там кто-то самолет посадил почти перед паровозом, представляете? И выскочил на рельсы! Машинист еле успел затормозить! Может он того, а? — проводник красноречиво покрутил пальцем у виска, но я уже не слушала.
Повернулась… И забыла, как дышать, увидев мужчину в кожаной пилотской куртке, который что-то втолковывал железнодорожникам.
Сердце мое забилось в горле, а мысли вспорхнули мотыльками.
— Петтер! — закричала я и, обеими руками подобрав юбку, побежала к нему, не чувствуя под собою ног.
Он обернулся, солнечным лучом блеснула улыбка.
— Мирра! — и бросился мне навстречу.
— Вернитесь, сумасшедшая, вы же свой саквояж потеряли! — надрывался где-то сзади проводник.
Но мне было не до него.
Обнять, прижаться, нырнуть в знакомый до боли запах…
И наконец встретиться губами.
Не важно, что на нас глазеют люди. Плевать на обиды и непонимание, на годы и обстоятельства.
И к йотуну все сказки! Жизнь куда интереснее…
Примечания
Сурт — в германо-скандинавской мифологии огненный великан, владыка Муспельхейма. В день Рагнарек его орды должны двинуться на север «подобно южному ветру».
«Сила слабого пола — в слабости сильного пола к слабому» в нашем мире это высказывание принадлежит Нинон де Ланкло
«Не узнаешь, что вмерзло в лед, пока не растопишь» — хельская поговорка, примерно соответствует нашей: «Не узнаешь человека, пока не съешь с ним пуд соли».
«Леденец». Здесь игра слов: ИСА — Ингойское сыскное агентство и руна «Иса» — лед, отсюда сыщик — леденец.
«Хель без льда» — примерно соответствует нашему «сапожник без сапог».
«Подозрительность порождает призраки» — грузинская пословица.
Ветвь омелы — примерно соответствует нашему «Ахиллесова пята» или «уязвимое место». По легенде, мать Бальдра взяла клятву со всех растений не причинять вреда сыну, только омелу пропустила — сочла безопасной. Конечно, именно стрелой из омелы его и убили.