Аромат рая

Элен сидела по правую руку от Дюрана, храбро пробуя блюда, которые ставили перед ней. Несколько раз она ловила на себе взгляды Дюрана, на которые сумела ответить улыбкой, радуясь, что месье Туссар, сидевший от нее справа, был слишком поглощен едой и с ним не надо было вести разговор.

Когда убрали десертные тарелки, а сыр и орехи расставили перед гостями, из-за стола встал Дюран.

– Друзья мои, – сказал он, – с большим удовольствием я вижу вас за моим столом. Я приглашаю вас разделить мое счастье в связи с предстоящей свадьбой, которая объединит женщину, сидящую рядом, и меня. Дамы и господа, я предлагаю тост за женщину, которая уже была моей нареченной невестой, а теперь стала ей снова. За прекрасную Элен.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Громкий стук в дверь ее комнатки заставил Элен вскочить на ноги с бешено бьющимся сердцем. Был поздний час. Дюран, как она предполагала, был где-то в гостях. За дверью мог находиться какой-нибудь головорез, который забрел в дом с меблированными комнатами. Но это также мог быть и единственный человек, способный позволить себе такое...

Элен нервно сглотнула и подошла к двери.

– Кто там? – спросила она.

Голос, прозвучавший грубо и сердито, показался ей до боли знакомым.

– Открывай, или я вышибу дверь!

Райан... Она повернула ключ и быстро отступила, так как он вихрем ворвался внутрь. Его суровое лицо и стиснутые кулаки вызвали у нее раздражение.

Захлопнув за Райаном дверь, она повернулась к нему.

– Милости просим! – язвительным и полным иронии тоном сказала она.

Райан посмотрел на нее горящими глазами и вдруг почувствовал, как неистовая ярость, с которой он направлялся сюда, постепенно стала стихать. С тех пор как он видел Элен в последний раз, лицо ее слегка округлилось, а глаза показались ему бездонными озерами. Она уже готовилась ко сну, и поэтому ее пышные волосы рассыпались по плечам, мерцая в свете от подсвечника возле ее постели.

Пристальным взглядом Райан осмотрел комнатку, затем подошел к двери в маленькую каморку и распахнул ее настежь. Она оказалась пустой.

– Где Гамбьер? – строго спросил он.

– Его нет здесь. Это мои комнаты и больше ничьи. Только мои.

Лицо Райана не дрогнуло и не смягчилось. Он снова повернулся к ней.

– Скажи мне, ради всего святого, что ты здесь делаешь?

– Мне же надо было куда-то уйти. – Она крепко сжала пальцы в кулаки, стараясь говорить твердо.

– Надо было? Чем тебя не устраивал тот дом, где ты жила?

– Я не могла оставаться там вечно. Мне надо устраивать собственную жизнь, а откладывать это на потом уже становилось невмоготу.

– Уйти к Гамбьеру – это, по-твоему, устроить свою жизнь? – В его словах слышалось презрение.

– Я не ушла к нему, по крайней мере в том смысле, который ты имеешь в виду. Он оплатил комнату...

– Ах, так, значит, ты это признаешь?

– Я ничего не признаю. Эта комната для меня только место, где я буду оставаться, пока...

– Пока ты не выйдешь замуж.

– Мы не собираемся жениться! – Райан резко отвернулся от нее.

– Оставь. Весь город говорит об этом. Я еще только привязывал коня у дома Луссата, сразу после полудня, а мне об этом успели сообщить дважды.

– Дюран действительно объявил о свадьбе, но это совсем не значит, что я дала свое согласие.

– Обычно одно следует за другим.

– Он хотел силой добиться моей руки...

Райан ощутил, как чувство облегчения обдало его жаркой волной. Чтобы скрыть свою внезапную радость, он напустил на себя хмурый вид.

– Это значит, что никакой свадьбы не будет?

– Вот этого я не говорила, – поправила его Элен.

– Я тебя не понимаю... – с недоумением проговорил он.

Элен сама себя не понимала. Сначала ее глубоко возмутила своевольная выходка Дюрана и его попытка воспользоваться ее положением. Она сказала открыто, что ему не удастся ее принудить, хотя слова эти ничуть не поколебали его самоуверенности. Стараясь быть честной перед собой, в тот момент она была вынуждена признать, что оказалась если и не в ловушке, то перед выбором: либо выходить замуж за нелюбимого мужчину, либо растить своего ребенка одной. Если бы она сказала мужчине, который сейчас стоял перед ней, что он в скором времени станет отцом, то он мог бы и повторить свое предложение выйти за него замуж, но Элен не была уверена, хочет ли выходить замуж только по этой причине.

– Я говорила Дюрану, что выйду замуж только в том случае, если это будет по законам Франции. По испанским законам мужья получают слишком широкие права и преимущество перед своими женами.

– Тогда ты сможешь сама назначить дату. Передача колонии от Испании к Франции назначена на тридцатое число этого месяца.

Названный ею предлог был смешным и предназначался только для Райана, но он этого не понял.

– Так скоро? – вздохнув, произнесла Элен.

– У Луссата есть причины торопиться. Планы строились уже в течение нескольких недель. Главная причина беременность его жены. – Элен показалось, что Райан внимательно осмотрел ее полнеющую фигуру. Она отвернулась.

– Не думаю, что это имеет большое значение. Тебе, возможно, интересно было бы узнать, что я снова решила стать парфюмером.

– С помощью Гамбьера, – сказал он ровным голосом.

Ее глаза сверкнули, когда она поворачивалась к нему.

– Никоим образом! Я буду заниматься этим за свой счет.

Райан стоял и слушал рассказ о серьгах, которые она продала, и когда она закончила, ему хотелось подхватить ее на руки и унести в свой дом силой. Казалось, даже мускулы заныли от острого желания поступить именно так. Но Элен смотрела на него с такой решимостью и чувством собственного достоинства, что он не посмел разрушить ее мечты.

– В моем доме больше места для работы, – коротко бросил он.

Это уже прозвучало как призыв вернуться к нему, Райан не умел умолять. Но и она тоже не была женщиной, которая могла смиренно и безропотно упаковать свои вещи и отправиться вслед за мужчиной.

– Едва ли это можно принять за достойное предложение, – ответила Элен.

– Достойное? Да разве я когда-нибудь задумывался над достойным поведением?

Это была истинная правда, но лишь с одной стороны. Осторожно выбирая выражения, она сказала:

– В деловых кругах ты уважаемый человек, особенно для тех, с кем ведешь свои дела. И нечего говорить, что ты не захочешь показаться в ином свете, когда придут американцы.

– Какое это имеет отношение ко мне? – На его лице и в глазах отразилась некоторая озадаченность. Он видел, что Элен хочет ему что-то объяснить, но никак не мог понять, к чему она клонит.

– Ты... тебе захочется иметь жену, а я не... – При этих словах ее горло перехватил спазм, такой сильный, что она не смогла продолжать. Элен опустила глаза, глядя на свои руки, и замолчала.