Аршин, сын Вершка

— Ну ладно, мы люди не гордые, — рассудил Жёлудь. — Если вы оба такие радушные, то мы день погостим у одного, а день — у другого.

— Нет, только у меня, — заупрямился Вьюнок.

— Нет, у меня, — не уступал Мышиный Горошек. Два часа пререкались соседи, пока дело снова не дошло до драки. Друзья растащили их, сели на коней и поскакали к видневшейся роще. Обе семейки, не отставая, бежали рядом. Кузнечики брыкались, стрекотали и не подпускали их к всадникам.

Первым не выдержал такой гонки Мышиный Горошек. Он свалился посреди поля, но и лёжа продолжал кричать:

— Только у меня! Вьюнок вас Хорю выдаст!

— Я вас никому не выдам! — из последних сил крикнул Вьюнок и тоже рухнул в дорожную пыль.

— Вот и весь наш заработок! — вцепились друг другу в волосы жёны завистников.

— Ни вам, ни нам! — устроили потасовку дети.

— Какие-то безумцы! — удивлялся Горошек. — Они даже камня на дороге не уступят друг другу.

— Да ну их!.. — отмахнулась Фасолька. — Видно, и сегодня придётся ночевать под открытым небом.

Они подъехали к роще, стреножили коней, развели огонь и легли отдохнуть под стебельком Клевера. Жёлудь, положив руки под голову, хотел было уже заснуть, но чей-то голос предупредил его:

— Послушай, дружок, отодвинь-ка в сторону огонь, а то корни мне сожжёшь.

Жёлудь оглянулся: нет, это не Горошек сказал — его друг лежал, накрыв голову курткой.

— Отодвинь, пожалуйста, нельзя же думать только о себе!

Это говорил Клевер. Ему стало слишком жарко от разложенного Жёлудем огня. Фасолька извинилась перед Клевером и передвинула костёр подальше.

— Послушай, добрый человек, — обратился Жёлудь к Клеверу, — ты здешний и наверняка знаешь, что это за корчмари, которые подрались из-за нас, чтобы получить обещанную Хорём награду?

— Какие они корчмари — завистники! — ответил Клевер и грустно покачал головой. — Из-за них здесь никому жизни нет. Путники обходят эти места, птицы стороной облетают, сюда даже дикие звери не забредают; одна только дорога никуда не может свернуть от них: как проложили её здесь солдаты, так и будет петлять, бедняга, пока не зарастёт травой.

— Расскажи нам про завистников, ночь длинная, — попросил Клевера Горох и высунул голову из-под куртки.

— С давних пор по обе стороны этой дороги, которая ведёт в Перцовую землю, стояли две корчмы. Одна называлась «Не пройди», а другая — «Не минуй». В одной хозяйничал Мышиный Горошек, а в другой — Вьюнок. Они вечно соперничали и завидовали друг другу.

Их деды завидовали, даже если у соседа вскочит шишка на лбу, и, нарочно разбив себе голову, выпрашивали милостыню у дороги. Дети их выросли ещё большими завистниками, а внуки и вовсе помешались. Они до того завидуют друг другу, что уже ночами не спят.

Шёл однажды по дороге весёлый путник и задумал подшутить над завистниками. Заглянул к Мышиному Горошку и говорит:

— На сокровищах живёшь, а так бедствуешь. Деньги из твоей земли сами наружу прут! — и показал ему золотой. — Видно, здесь клад зарыт.

Не успел путник проститься, как Мышиный Горошек со всей семьёй бросился копать в огороде. Чем дальше, тем глубже.

Ходит Вьюнок вокруг соседнего забора и никак не может понять, что это Мышиный Горошек в земле ищет. На обратном пути шутник и ему ту же самую байку рассказал за доброе угощение. Вьюнок побледнел от зависти и тут же зарылся в землю, точно крот.

Оба по три раза как можно глубже перекопали свои огороды, каждый комок земли руками раскрошили. Только всё напрасно.

— Не нашёл, сосед? — спросил Вьюнок у Мышиного Горошка.

— Я и не ищу ничего, просто огород копаю, — ответил сосед-завистник.

«Обманывает, иначе не стал бы рыться в земле, как крот», — подумал Вьюнок и, побагровев от зависти, ещё трижды перекопал огород.

— Много ли монет накопал, сосед? — спросил Мышиный Горошек у Вьюнка.

— А я и не копаю вовсе, просто огород разравниваю, — соврал тот

«Наверное, всё сокровище в его огороде зарыто», — подумал сосед и позеленел от зависти.

Соседи по нескольку раз друг у друга огороды по ночам перекопали. Но и после этого остались ни с чем.

— А может быть, Вьюнок сокровище под домом спрятал? — спросил однажды у жены Мышиный Горошек. — Почему он там землю не роет?

— Ведь все прячут богатства под домом! — словно сообщая величайшую тайну, шепнул Вьюнок жене.

И начали оба по ночам друг у друга фундамент подкапывать. Рыли, копали, пока обе корчмы не рухнули. А соседи как бросятся в драку: дескать, отдавай сокровища, которые из-под моего дома вырыл! Конечно же, ничего не добились и дракой. Тогда стали друг на друга доносы строчить. Наврали, наболтали, что один столько-то и столько-то золотых нашёл, а другой ещё больше, что у одного денег куры не клюют, а другой тротуары золотом мостит…

Великой Мы, как всегда, требовались деньги. Она прислала отряд солдат с приказом во что бы то ни стало отыскать эти сокровища. Все развалины по пять раз с места на место перетаскивали, но так ничего и не нашли. Тогда начальник велел хорошенько выпороть обоих завистников, чтобы впредь не врали. Однако они друг другу до того завидовали, что, когда секли Мышиного Горошка, он не выдержал и крикнул:

— Почему Вьюнку пятьдесят всыпали, а мне только сорок? Чем он лучше?

Солдаты добавили ему ещё десяток.

— А почему обоим поровну? — выходил из себя Вьюнок. — Ведь он гораздо меньше ростом! Нечего ему со мной равняться.

Солдаты добавили и этому десяток горячих. А соседи, оба еле живы, всё просят ещё добавить, только бы побольше другого получить. Возможно, солдаты засекли бы их насмерть, однако бедняги так ослабли, что уже и просить не могли.

Но как только немного оправились, снова принялись за своё: всю землю вокруг перекопать хотят. Вот только под тем огромным камнем ещё не копали. Потому теперь и роют норы, спешат-каждый хочет первым сокровище заполучить.

— Я таких завистников отродясь не видал! — удивился Горох. — Ну бывает, что кто-то кому-то завидует, но чтобы так…

— Завидовать вообще не следует, — сказала Фа-солька.

— Правильно, нечего завидовать завистникам, — усмехнулся Клевер.

Рано утром друзья простились с любезным рассказчиком, поблагодарили за ночлег и двинулись в путь. Однако когда они снова проезжали мимо развалин, их почему-то никто не встретил, не стал приглашать в гости. Непривычно тихо было и возле камня.