Арт-терапия – новые горизонты

Естественно, что общение с беженцами, описывающими пережитые ими экстремальные ситуации, связано с высоким риском заместительной травматизации. Я заметила, что, побуждая клиентов выражать свои травматичные переживания посредством изобразительной деятельности, я, по сути, пытаюсь придать своей работе какой-то смысл. Позднее я, однако, поняла, что могу оказывать беженцам эффективную помощь, не прося их изображать перенесенные унижения и пытки, в особенности если они сами начинали говорить со мной об этом. Стремясь лучше понять потребности клиентов и настраиваясь на ритм их работы, я достигала лучших результатов.

Вслед за Голуб, описавшей работу с подростками-беженцами из Камбоджи, я могу подтвердить, что беженцы часто отличаются высоким уровнем личностной интеграции – «это может быть связано с тем, что до этого они жили в атмосфере эмоциональной стабильности и поддержки со стороны своих семей, местных сообществ и своей культурной традиции» (Golub, 1989, p. 22–23). Многие пациенты в отношениях со мной демонстрировали сильные стороны своей личности, что находило отражение и в создаваемой ими изобразительной продукции. Пытаясь справиться с последствиями трагических событий, многие жертвы организованного насилия проявляли смелость, решительность, сострадание и чувство ответственности, что не могло не вызывать у психотерапевта восхищение и уважение. Я чрезвычайно рада тому, что многие из тех клиентов, с которыми мне довелось работать, сохранили свое достоинство и смогли развить ценные личностные качества. Эти примеры лишний раз убеждают меня в том, что человек способен успешно справляться со злом и тяжелыми обстоятельствами.

Заключение

При выборе профессии многие психотерапевты руководствуются глубинной и часто неосознаваемой потребностью в преодолении собственных психических травм и недостатков. Забота о тех, кто переживает эмоциональный дистресс, может быть частью процесса исцеления самого психотерапевта. Тем не менее, работа с беженцами, перенесшими организованное насилие, связана для психотерапевта с высокой эмоциональной нагрузкой, в особенности если он идентифицируется с клиентом и имеет с ним что-то общее, например опыт иммиграции. Хотя я работала с беженцами не очень долго и таких клиентов у меня было немного, общение с ними позволило мне осознать свое сопротивление чувствам утраты, беспомощности и вины. Это те аффективные реакции, которые наиболее часто возникают у психотерапевтов, работающих с клиентами, перенесшими эмоциональные травмы или имеющими иное культурное происхождение (Comas-Diaz, Padilla, 1990; Fischman, 1991). Вопросы власти и доверия крайне важны как для психотерапевта, так и для клиентов, они оказывают существенное влияние на психотерапевтические отношения. Стремление психотерапевта контролировать процесс работы, возможно, усиливалось ощущением неуверенности в положительном исходе лечения. Эти эмоциональные реакции психотерапевта удавалось выявить и осознать в ходе супервизий и через самостоятельную художественную работу клинициста после сессий, которая позволяла ему лучше адаптироваться к потребностям клиентов.

Содержание изобразительной продукции клиентов, ее интерпретация и сопоставление с моими собственными эмоциональными реакциями на эти работы давали мне новую информацию о том, что происходит в ходе психотерапии. Однако, как показывает случай с Арамом, понимание психотерапевтом подлинных чувств клиента может происходить со значительной задержкой из-за возникновения у психотерапевта реакций, связанных с контрпереносом.

Хотя самостоятельная художественная работа после сессий проделывалась мною нерегулярно, она все же позволяла мне сохранить эмоциональное равновесие, хотя собственная художественная продукция и вызывала у меня сильную тревогу. Ставя себя на место клиентов, я могла лучше понять те трудности, которые связаны с проекцией травматичных переживаний и пугающих фантазий на художественные образы, а также сопротивление этому процессу. Занимаясь самостоятельным художественным творчеством после сессий, я испытывала определенное облегчение и могла увидеть герменевтическую ценность своих работ.

Литература

Adier G. Borderline Psychopathology and its Treatment. New York: Aronson, 1985.

Comas-Diaz L., Jacobsen F.M. Ethnocultural identification in psychotherapy // Psychiatry. 1987. 50. Р. 232–241.

Comas-Diaz L., Padilla A.M. Countertransference in working with victims of political repression // American Journal of Orthopychiatry. 1990. 60. 1. Р. 125–185.

de Andrade Y. Breaking the silence and circles of support: Assisting survivors of psychosocial trauma // Community Support of Survivors of Torture: A Manual / Ed. by K. Price. Toronto: CCVT, 1994.

Fischman Y. Interacting with trauma: Clinical responses to treating psychological aftereffects of political repression // American Journal of Orthopsychiatry. 1991. 61. P. 179–185.

Fish B. Addressing countertransference through image-making // Advances in Art Therapy / Ed. by. H. Wadeson, J. Durkin, D. Perach. New York: Wiley, 1989.

Golub D. Cross-cultural dimensions of art psychotherapy // Advances in Art Therapy / Ed. by. H. Wadeson, J. Durkin, D. Perach. New York: Wiley, 1989.

Herman J. Trauma and Recovery. New York: Harper Collins, 1992.

Hunt W., Issachoroff A. Heinrich Racker and countertransference theory // Journal of the American Academy of Psychoanalysis. 1977. 5. P. 95–105.

Kane S. Working with Victims of Organized Violence from Different Cultures // A Red Cross and Red Crescent Guide. International Federation of Red Cross and Red Crescent Societies, 1995.

Kielo J.B. Art therapists countertransference and post-session therapy imagery // American Journal of Art Therapy. 1991. 14. P. 14–19.

Laplanche J. and Pontalis J.B. Vocabulaire de la psychоanalyse [Psychoanalysis vocabulary]. Paris: Presses universitaires de France, 1967.

Liebman M. Art Therapy for Groups. Cambridge, MA: Brookline, 1986.

Maltsberger J.T., Buie D.H. Countertransference hate in the treatment of suicidal patients // Archives of General Psychiatry. 1974. 30. P. 625–633.

Meier R. Doing the right thing: suggestions for non-medical caregivers // Community Support of Survivors of Torture: A Manual / Ed. by K. Price. Toronto: CCVT, 1994.

Putnam F.W. Diagnosis and Treatment of Multipersonality Disorder. New York: Guilford, 1989.

Racker H. The meanings and uses of countertransference // Classics in Psychoanalytic Technique / Ed. by R. Lang. New York: Aronson, 1972.

Reber A. Dictionary of Psychology. London: Penguin, 1985.

Slatker E. Countertransference. Northwale, NJ: Aronson, 1987.

van der Kolk B.A. Preface // Countertransference in the Treatment of PTSD / Ed. by J.P. Wilson, J.D. Lindy. New York: Guilford, 1994.

Vinar M., Vinar M. Exit et torture. [Exile and torture]. Paris: Denoe, 1989.

Watson S. Preparing caregivers to work with survivors of torture: The importance of self-awareness and self-care // Community Support of Survivors of Torture: A Manual / Ed. by K. Price. Toronto: CCVT, 1994.

Wilson J.P., Lindy J.D. Empathic strain and countertransference // Countertransference in the Treatment of PTSD / Ed. by J.P. Wilson, J. D. Lindy. New York: Guilford, 1994.

Wilson J. P., Lindy J., Raphael B. Empathic strain and therapist defense: Type I and II CTRs // Countertransference in the Treatment of PTSD / Ed. by J.P. Wilson, J.D. Lindy. New York: Guilford, 1994.

Yalom I. The Theory and Practice of Group Psychotherapy. 3rd edition. New York: Basic Books, 1985.

Н. Мэтьюз
Обретение себя в Америке. Опыт культурной адаптации арт-терапевта индийского происхождения

Культурная адаптация

«Культурная идентичность субъекта создается вследствие конфронтации между культурами, так же как его психологическая идентичность формируется вследствие конфронтации между разными образами “я”» (Trawick, 1992, р. 67). В этой статье я показываю, как в процессе моего приобщения к культуре Соединенных Штатов Америки у меня возникали разные представления о себе. Культурную адаптацию можно рассматривать как двунаправленный процесс, предполагающий независимое движение, с одной стороны, навстречу или прочь от родной культуры, а с другой стороны – навстречу или прочь от новой культуры (Mehta, 1994). Существует, конечно, множество типов культурной адаптации, и каждый из них уникален. Соединенные Штаты Америки являются страной, в которую прибывают все новые и новые потоки иммигрантов, и все они находятся на том или ином этапе адаптации к новой для себя культуре. Одним из проявлений процесса культурной адаптации иммигрантов является сопротивление, идущее как со стороны их родной культуры, так и той культуры, к которой они пытаются приспособиться. В своей статье я показываю, что арт-терапия выступает в качестве наилучшего средства исследования процесса культурной адаптации: стимулируя творческую свободу человека, она способствует его внутреннему обогащению. Процесс моей адаптации к американской культуре включал утрату мною своей психической целостности и последующее ее восстановление. Изобразительное творчество помогло мне лучше понять происходящие во мне изменения. Я использовала эвристическую модель исследования, прослеживая эти изменения на протяжении 12 лет, ведя дневник и занимаясь рисованием. Благодаря этому я смогла определить некоторые, наиболее значимые для меня темы. Затем я проанализировала свои наблюдения в свете имеющихся публикаций по проблемам культурной адаптации.