Артефакт

— Я знаю об этом, Мастер Крааль. — Архон скрестил руки на груди. — Конни, что скажешь?

Девушка вздохнула и медленно покачала головой, теребя прядь золотистых волос.

— Мне нечего добавить, Спикер. Мы давно все обговорили. Мое мнение вам известно.

Архон фыркнул.

— Что ж, придется принимать решение самому. — Он сузил глаза и окинул Крааля оценивающим взглядом. — Я всегда был игроком, Великий Мастер. Всю свою жизнь я изучал человеческие души. Я мало знаю о вашем Братстве и хочу спросить: вы верите в то, что у человека есть душа?

Крааль кивнул.

— В тот день у Арпеджио я посмотрел в глаза Карраско. И… и в считанные мгновения сумел проникнуть в глубины его души. Не знаю, поймете ли вы меня. Я знаю — сейчас, в этом зале, по прошествии столь долгого времени мои слова звучат смехотворно. Но мне кажется, что эту задачу следует доверить гуманному человеку. Человеку, прошедшему тяжелые испытания, способному на сострадание. Он должен уметь ставить себя на место других людей. Вы понимаете меня?

— Я читал Шопенгауэра, Спикер. И Мартина Бэбера тоже.

Повисла тишина.

Крааль откинулся на спинку старинного кресла и провел худощавой ладонью по лицу.

— Соломон подал в отставку, — сказал он. — Я не могу приказать ему.

— А попросить?

Крааль приподнял брови, наморщив лоб.

— Я… Так и быть. Я попрошу. Соломон был умным, энергичным капитаном. Одним из лучших, кто попадался мне за долгие годы. В свое время он был самым молодым капитаном нашего флота… и все-таки он потерял три корабля. Он во всем винит только себя. Полагаю, на его месте любой повел бы себя точно так же. — Крааль опустил подбородок в ладони, нахмурив лицо. — Но если вы настаиваете, то, возможно, я могу лишь надеяться, что сумею обратить это его качество…

— Я слушаю.

— Не обращайте внимания. Просто я задумался о Соломоне. — Крааль чуть заметно улыбнулся. — Попытаться спасти человека, рискуя при этом поставить под удар цивилизацию… пожалуй, я смогу убедить себя в том, что это возвышенная и благородная задача. — Он рассмеялся, добродушно подмигнув Конни.

Поймав взгляд Крааля, Конни впервые увидела в нем не руководителя Братства, а старого дряхлого мужчину, слабого и болезненного, хотя и наделенного могучим интеллектом. Она видела, что Крааль искренне, по-человечески сочувствует Карраско.

— Что с президентом Пальмиром? — спросила она.

Крааль встрепенулся и чуть сузил глаза:

— Да, о Пальмире. Он насторожился. Должно быть, каким-то образом пронюхал о вашем прибытии.

Архон прорычал что-то невразумительное.

— Но как ему это удалось? Я полагал, ваши меры безопасности…

— …лучше, чем у кого бы то ни было. — Крааль досадливо поморщился. — Вы не должны упускать из виду одно важное обстоятельство, Спикер. Вы могли уловить первые его признаки, когда переселялись на Новую Землю. Положение продолжает обостряться. Конфедерация буквально трещит по швам. Наука и техника развиваются семимильными шагами. Человечество отвоевывает у космоса все большие пространства. На планетах и искусственных станциях совершенствуются методы добычи и переработки ресурсов. Мы наблюдаем невиданный разгул пиратства, сулящего власть и огромные деньги. — Крааль взмахнул костлявой рукой. — После окончания Революции наша цивилизация разрасталась по экспоненте, и теперь ее развитие невозможно удержать в узде. Это нечто вроде цепной реакции ядерного деления, ежеминутно грозящей взрывом. Многие миры — Сириус, Арпеджио, Земля и другие — хотели бы управлять этой силой. Разумеется, стремление к власти — типичный пережиток древности, однако люди всегда были склонны оценивать себя, сверяясь с прошлым, а не с будущим. Слишком многие видят себя правителями — монархами и императорами, если хотите, — и готовы драться за власть. Искусство шпионажа внутри Конфедерации достигло невиданных прежде высот, — продолжал Крааль. — Я ничуть не сомневаюсь, что как только мой желудок начинает бурчать, об этом немедленно становится известно в радиусе двух сотен световых лет. Надеюсь, старине Алхару доставляет удовольствие услышать о неладах с моим пищеварением. И тем не менее, Пальмир не знает, что именно вы нашли. Ему известно лишь то, что вы здесь, и он жаждет выведать подробности.

— Пусть не сует нос в чужие дела.

— Все не так просто. Он президент Конфедерации, без него мы утратим свое политическое влияние. Сириус — при поддержке Арпеджио, разумеется, — уже давно требует применения санкций против Братства. Они хотят завладеть нашими богатствами и распределить их среди планет и Вольных станций, требуют положить конец монопольному использованию Братством своих собственных технических достижений. Лентяи. Наши открытия без труда повторят другие. Любое дело становится простым, когда ты знаешь, как к нему подступиться. Они хотят, чтобы наши знания стали достоянием всего человечества. Если события на Новой Земле получат широкую огласку, вам не удастся остаться в стороне. Ваши действия неминуемо вызовут политический кризис, скорее всего, даже войну. Если вы настроите против себя президента Пальмира, все человечество потребует нашей крови, а заодно и вашей.

Архон вздохнул:

— Стало быть, я опять угодил в политические дрязги?

— Вы и прежде были одним из самых ловких политиков.

Архон добродушно рассмеялся:

— Что ж, это правда. Когда-то я был изрядным пройдохой… и мне это нравилось. Порой приходилось одновременно делать прямо противоположные вещи… — Он запнулся, в его глазах появилось болезненное выражение. — В последний раз это стоило мне жены и сына.

Конни потянулась к отцу и стиснула его руку.

— Великий Галактический Мастер, — заговорила она, подняв глаза на Крааля, — мы готовы оставить вопрос об отношениях с Пальмиром на ваше усмотрение. Как вы считаете, что нам следует предпринять?

Крааль задумался.

— Пальмир — президент Конфедерации. Будь у нас возможность уладить ваше дело в секрете, мы бы обошлись без него. Но поскольку он что-то пронюхал, любые попытки уклониться от его расспросов лишь усугубят положение. Если у Пальмира есть хоть капля здравого смысла, ваше открытие встревожит его не меньше нас.

— У меня сложилось впечатление, будто бы вы его недолюбливаете.

Крааль чуть вздернул верхнюю губу.

— Судите сами. На свете найдется немало людей, мечтающих только об одном — поставить Братство вне закона. У Пальмира слишком много — как бы это сказать? — амбиций. Уже одна эта слабость заставит его сохранить вашу находку в тайне. Он не захочет делиться властью. Сириус, Нью-Мейн, Терра, Арпеджио и другие сделают все возможное, чтобы ослабить его позиции; Пальмир видит себя в роли этакого снисходительного диктатора. Сектор Гулаг впадет в бешенство, но это их обычная реакция. Впрочем… — Крааль нахмурился и подался вперед, подперев подбородок худощавой ладонью. — Должен же найтись способ сгладить противостояние.

— Я бы предпочла обойтись без интриг Конфедерации. — Конни глубоко вздохнула. — Если мы выпустим объект из своих рук…

— Слишком поздно, — рассеянно отозвался Крааль, продолжая лихорадочно раздумывать. — Вы подали петицию о вступлении в Совет. — Он побарабанил пальцами по столешнице. — Однако я могу предложить решение, конечно, если вы согласитесь. Круги внутри кругов. Всему свое время и свое место. Да, думаю, мы сумеем хотя бы защитить себя. Обманный маневр — тонкое искусство. Что вы скажете, если… учитывая то, что Конфедерации не привыкать к запутанным играм… Да, пожалуй, нам удастся свести концы с концами.

Конни мельком посмотрела на отца. Архон, так же, как Крааль, полностью отдался своим мыслям.

— О чем вы думаете?

— Пытаюсь представить, как сейчас выглядит «Гейдж».

— Вы чувствуете боль? Вас что-нибудь беспокоит?

— Жжение в руках.

— А глаза?

— Такое ощущение, будто бы в них насыпали песку.

— А если мы вернем вам зрение?

— Разве это возможно?

— У вас есть шанс, Сол. Мы начали работать с вашими глазами сразу после того, как вы вернулись. В нашем распоряжении современнейшая методика клонирования клеток. Разумеется, самый трудный участок — радужная оболочка. Однако мы уже испробовали методику на лошадях и вилорогих антилопах. Учитывая сходство строения глаз антилоп и людей, мы уже на пороге успеха. Вы будете вторым человеком, которому…

— А как дела у первого?

— Это не имеет значения. Не беспокойтесь, первый опыт дал нам очень многое. Мы долго подбирали материал для трансплантации и теперь внимательно следим за вашим состоянием. Не хотелось бы обнадеживать вас понапрасну, однако…

— Я уже привык к слепоте.

— Многие не могут смириться с ней до конца жизни.

Сол судорожно сглотнул:

— А мои руки?

— Восстановить их было совсем нетрудно.

— А я думал, что вы ампутировали мои руки и у меня теперь фантомные боли.