Аруна

Помню, как затекло тело и я принялась разминаться, лишь бы взбодриться и отогнать сон. А ещё ради эксперимента шагнула к монстру. Тот чуть отодвинулся, явно опасаясь меня и того, что может последовать.

— Что ему от нас нужно? — негромко спросила мама, удерживая тяжелеющие веки на голом упрямстве.

— Слопать хочет, — ответила я, — мы чем-то его заинтересовали, понять бы ещё чем.

Помолчали. Я вернулась на место, вытянула ноги и сказала:

— Я первая дежурю. Спите.

— Дочка, давай в парах, чтобы страховать друг друга, — вскинулась Райла.

— Хорошо, — легко согласилась я. — Мама, вы с Лоской первые. Мы с Дэгни пободрее вас будем.

Так прошла ночь, перед первыми лучами солнца, нежить растворилась в неизвестном направлении, интересно, где она прячется? И найдёт ли нас, если мы уйдём.

— Кэри, бери камень, — предупредила я девочку, присаживаясь перед ней на корточки, — проверь верёвочку на шее, чтобы по дороге не развязалась. Камушек волшебный, он лечит. Береги его пуще прежнего, — негромко весомо сказала я ей, чтобы прониклась.

— Да, я знаю, — также тихо, очень серьёзно ответила девочка.

— Вот и ладно, — погладив её по голове, встала. — Вперёд!

И снова дорога, снова тяжесть мешка за спиной, снова руку оттягивает увесистый сундук, и мы ползём, следуя пути, проложенному едва заметной красной нити, что вела нас, как стрела между вековыми деревьями в одном ей известном направлении.

***

Интерлюдия

Бергтор спешил. Его вещи унесли слабые недостойные жить в его племени женщины. Он не мог позволить им владеть тем, что по праву сильного принадлежит ему.

— Берг, — окликнул его Нджал, — следы ведут в сторону большого спуска, — но запах их, — орк ещё раз повёл носом, его глаза блеснули золотом, а голос вдруг стал рычащим, утробным: — слабый, но ещё присутствует и ведёт он в противоположную сторону.

Новый вождь прикрыл глаза и сосредоточился на своей второй сути, будя зверя, спавшего внутри. Тот нехотя заворочался, приподнял косматую голову, тяжело повёл ею из стороны в сторону.

— Раа! — рыкнул Берг, — запахи ведут туда. Это какой-то обман. Глаза реже обманывают, нежели запахи... их можно подделать, и скрыть тоже можно, — вслух озвучил он свои мысли.

Разделиться они не могли. Огни зажигались строго в правильном треугольнике. Поэтому группа могла двигаться только вместе. С собой он взял пятерых самых верные и преданных ему орков. Именно они не так давно помогли ему стать вождём, подставив слабака Визэра под стрелы.

Визэр, всегда преданно и слепо следовал своим обещаниям, считая, что слово нерушимо. Но ведь это смешно! Если невыгодно племени и лично вождю, то все обещания можно обойти. Какое-то время трогать Райлу было невыгодно, ведь Ансгар единственный, кто мог срубить сейку и выстрогать из неё так нужные в быту и не только вещи. Но как только она и её дочь Аруна притащили в племя телёнка бизока, то желание обладать таким животным должно было сподвигнуть бывшего вождя отобрать столь драгоценную добычу. И ничего бы ему две слабые женщины сделать не смогли. Но нет, Визэр отступил. Слабак.

Бергтор презрительно фыркнул, скривил полные губы в злой усмешке и резко развернулся в сторону шагов.

— Они наверняка закинули свои вещи в какие-нибудь кусты, чтобы мы пошли на запах, или привязали к прыгуну, чтобы тот увёл нас по ложному следу, а себя натёрли ахрой, хитрые гадины, — он принял окончательное решение. — Идёмте за мной, — и направился по следам дальше.

Сутки они шли по чёткому следу, но что-то было не так... и следов стало резко меньше, а такого просто не могло быть.

Нджал опустился на колени ещё раз и снова потрогал следы, чтобы убедиться, что это не морок.

— Им кто-то помогает, — негромко сказал он, сгущающиеся сумерки вынуждали общаться не повышая голоса больше необходимого, — это может быть только могущественный маг.

Новый вождь нахмурил кустистые брови. Он не мог себе вообразить какого-то мага, забредшего в эту часть леса.

— Как займётся рассвет, уходим в обратную сторону, — отмахнулся он от самой идеи мага-помощника, — я пока не могу объяснить эти следы, но выбью правду у Райлы с Лоской. Им кто-то просто помогает. Только кто эти думмы (тупицы*)? Ох, я собственными руками вырву их клыки! С особым удовольствием! — Берг даже прижмурился, представив свою месть, и какой сладкой она будет.

— Запах уже развеялся, — покачал головой Нджал, и выпрямился.

— Растянемся цепочкой и побежим, призвав зверя, — покачал головой Берг, упрямо выдвинув мощную челюсть, его не отпускала мысль, что такая заветная и жирная добыча может ускользнуть из его цепких рук.

Оружие. Телёнок бизока. И красавица Торберта. И, конечно же, Райла, которую он жаждал так давно, столько лет...

***

Аруна

Я лежала, распластавшись на земле, плотно прижав ухо к пыльной почве, но грязь последнее, что меня сейчас беспокоило.

Несколько дней мы шагали по проложенному магией пути. Все эти ночи монстр неизменно появлялся у нашего костра и замирал в отдалении. Правда, ненадолго. Затем исчезал и появлялась за час до рассвета, после снова испарялся.

Как-то, ради любопытства, я соткала руну земли, она мягко засияла, освещая пространство вокруг себя и с тихим шелестом устремилась к нежити. Та отреагировала мгновенно, улетев в глубину леса и скрывшись с наших глаз. Легко развеяв символ, вернулась к прерванному ужину из жирного прыгнуна. Чем дальше и глубже мы уходили в лес, тем больше и жирнее была наша добыча.

— Почему эта тварь от нас не отстанет? — спросила мама, хмуря брови, — когда мы уже выспимся...

— Во всём этом нужно видеть несомненные плюсы, — задумчиво протянула я, прожевала вкусный зажаристый кусок мяса и посмотрела на замерших в недоумении спутниц: — всё просто, пока это зло более-менее нам понятное, и благодаря ему... — я вскинула указательный палец вверх, заостряя внимание на последующих словах: — другие к нам не суются! Вы же слышали, как поблизости рычат хищники, как что-то завывает, а стоит нашему монстру скрыться с глаз, как эти звуки исчезают...

— Да, меня всегда до костей пробирает, — повела плечами мама, а её взгляд, брошенный на снова появившуюся неподалёку тварь, был уже не таким хмурым.

— Ну, пока моя теория только подтверждается. Эта гадина сильна, — пожала я плечами, — а мы магнит для всякой гадости и хищников, теми она и питается.

— Боюсь представить, что там, в ночи, твориться... — вздрогнула Берта.

— Думается мне, эта нежить одиночка, и питается она, как живыми, так и себе подобными, — пробормотала я, вспоминая книги и фильмы своего мира, — и ещё она ждёт момента отомстить мне за причинённую ей боль... параллельно питаясь приманенными нами зверями и сущностями.