Ашер 8
Шрифт:
«Это еще не финал», — отрезал Кларк. Его лицо было бледным, но решительным. Он сделал свой ход, и теперь была наша очередь.
«Ты прав, мальчик, — прошипел Валериус, указывая на нас дрожащим пальцем. — Это ваше начало. Начало долгой и мучительной смерти! Взять их!»
Гвардейцы шагнули вперед, единым слаженным движением.
И в этот самый момент тишину разорвал оглушительный треск.
Двери, только что казавшиеся несокрушимой преградой, разлетелись в щепки, словно их ударили невидимым тараном. Огромные дубовые створки сорвало с кованых петель, и они с грохотом рухнули внутрь, едва не пришибив пару лордов,
В проломе, в клубящемся облаке пыли и щепок, стояли три фигуры.
Слева — Таллос. Его лицо было мрачной каменной маской, а в огромных руках он сжимал шахтерский молот, на котором виднелись свежие зазубрины от дверных петель. Справа — Рита. Спокойная, собранная, с двумя клинками в руках, она была похожа на пантеру, готовую к прыжку. А за их спинами — десятки угрюмых, обозленных лиц. Шахтеры. Братва. Вооруженные кто чем — кайлом, топорами, тяжелыми цепями.
«Простите за шум, — голос Риты был обманчиво тихим, но в мертвой тишине зала он прозвучал как приговор. — Дверь, кажется, заклинило».
Моя женщина. Черт побери, я обожаю эту кошку. Уголки моих губ сами собой поползли вверх.
«Началось, — глухо прорычал Таллос, делая шаг внутрь. Его тяжелые ботинки хрустнули по обломкам. — По всему городу».
И зал взорвался. Это была уже не драка. Это была бойня. Гвардейцы Валериуса, опешив на секунду, с яростью бросились на ворвавшихся. Шахтеры встретили их с не меньшей злобой. Зал заседаний, еще недавно бывший оплотом власти и лицемерия, превратился в адскую мясорубку. Звон стали смешался с хрустом костей, яростными криками и предсмертными хрипами.
Мы с Сетом тоже не стояли в стороне. Пока лорды расползались по углам, как тараканы, мы рванулись вперед, пробиваясь через свалку тел к главной цели.
Валериус.
Глава 8
Зал совета остался позади, превратившись в дымящуюся братскую могилу для амбиций Валериуса и его прихвостней. Мы вывалились на площадь, и меня тут же окатило волной раскаленного воздуха, густого, как бульон, и пропитанного криками, запахом горелого камня и меди. Город горел.
Это не было похоже на организованное сражение, каким я его представлял по земным фильмам. Никаких четких линий фронта, никаких знамен. Это был припадок, эпилептический удар, сотрясавший Дальнегорск в конвульсиях слепой ярости. Повсюду вспыхивали короткие, яростные стычки, бессмысленные и беспощадные. Вот тройка гвардейцев в угольно-черной броне Валериуса, действуя слаженно, как хищники, теснит к оплавленной стене двух солдат городской стражи. Их движения были отточены, но в глазах плескался страх. А вот из переулка, похожего на темную пасть, вылетает ватага шахтеров с молотами и кайлом наперевес. Их лица перекошены от ненависти, в руках — орудия труда, ставшие орудиями убийства. С диким, утробным ревом они обрушиваются на черных гвардейцев с тыла. Каша. Кровавая, безумная каша, в которой свои и чужие смешались в единую массу боли и смерти.
«Вот дерьмо…» — выдохнул Сет, прикрывая лицо рукавом от едкого дыма, который забивал легкие и выжигал глаза. «Это уже не переворот, это гражданская война в миниатюре». Его обычно ироничный тон сейчас звучал глухо и напряженно.
«Они режут друг друга!» — в голосе Кларка звенел неподдельный ужас. Он с остекленевшим взглядом смотрел, как шахтеры,
за пару мгновений превратив в фарш отряд Валериуса, тут же сцепились с выжившими солдатами городской стражи. Для них любая форма была красной тряпкой, символом ненавистной власти.«Отлично, — прорычал Таллос. Его огромная фигура казалась частью этого первобытного хаоса. Глаза горели фанатичным огнем, а на губах играла жестокая усмешка. — Пусть грызутся, как пауки в банке. Мы уберем тех, кто останется».
Гениально. Просто сидеть и ждать, пока город сожрет сам себя. Я шагнул к нему, резким движением схватив за массивное плечо и разворачивая к себе. Сталь его наплечника была горячей. «Гениальный план, вождь краснокожих. Только пока ты будешь ждать, пока они тут все передохнут, Валериус доберется до главной цели».
Таллос с силой вырвал плечо, едва не сбив меня с ног. «Мне плевать на твои цели, чужак! Моя цель — сжечь этот гадюшник дотла!»
«Цитадель! — перекричал его Кларк. Его аристократическая сдержанность слетела, обнажив сыновний страх. Лицо было белым, как полотно. — Мой отец! Патриарх! Валериус пойдет за ним, чтобы узаконить свою власть! Чтобы это безумие стало новым порядком!»
В этот момент из-за угла, спотыкаясь о трупы, выскочили еще пятеро в черном. Они заметили нас — разношерстную группу, слишком выделявшуюся на общем фоне. Их командир, ткнув в нашу сторону мечом, что-то рявкнул, и они, не раздумывая, бросились в атаку.
«Поговорим позже», — бросила Рита. Ее голос был спокоен, но в нем слышался холод клинка, покидающего ножны.
Она не стала ждать. Одним плавным, текучим движением она шагнула им навстречу, и ее клинки превратились в серебристый смерч, запевший свою смертельную песню. Я рванулся за ней, инстинктивно прикрывая спину, и мой меч со скрежетом встретил клинок, нацеленный ей между лопаток. Воздух наполнился сухим звоном стали, влажным хрустом ломаемых костей и короткими, удивленными вскриками. Таллос, на секунду опешив от нашей с Ритой слаженности, взревел и со своим молотом врезался в их строй, как товарный поезд в легковую машину. Через десять секунд все было кончено.
Мы стояли, тяжело дыша, над пятью телами. Вокруг продолжал бушевать ад.
«Он прав, — я посмотрел на Кларка, вытирая клинок о плащ убитого врага. — Пока тут идет королевская битва без правил, главный злодей идет за короной. Нам нужно в Цитадель. Сейчас же».
Таллос с отвращением сплюнул на изуродованный труп одного из гвардейцев. «Проклятье. Ладно. Но пусть только кто-то из этих „благородных“ встанет у меня на пути…»
«Договорились, — кивнул я, принимая его условие. — Рита, Сет — со мной. Кларк, Таллос — ведите своих людей. Старайтесь не убивать друг друга по дороге».
Мы рванулись через площадь, превратившись из группы заговорщиков в острие копья, пробивающее себе дорогу сквозь агонизирующее тело города. Наш хрупкий, негласный союз, рожденный в огне и ненависти, двинулся к последнему оплоту старой власти, и я чувствовал, как он может развалиться в любую секунду.
Стены Цитадели вздымались перед нами, как клыки доисторического чудовища. Уродливая, неприступная каменная коробка, лишенная всякого изящества. Она была построена с одной-единственной целью — сказать всем остальным «пошли вон». И сейчас это «пошли вон» звучало особенно убедительно, подкрепленное криками умирающих.