Аська. Ведьма

Маша.Интересная девочка, самая моя талантливая. А потом что-то с ней стряслось непонятное, совсем перестала говорить и писать. Мать её перевела в спецшколу. Там вообще-то неплохо было, но… А потом мать ее и оттуда забрала. Так я след и потеряла. И до сих пор гложет меня… ну… а с другой стороны, что я могла? И мать у неё была сумасшедшая…

Кулагин.Конечно, нужно быть сумасшедшей, чтобы от тебя кого-нибудь забрать.

Маша.А что ты думаешь, я была хорошим учителем. (Маша грустнеет). И могла стать ещё лучше. И иногда думаешь: здорово бы было вернуться… Знаешь, твой поросёнок Колька меня чем обидел? Сказал, что я своих ребятишек предала. Ты, мол, не предал, а я предала. И поэтому маюсь теперь… Но, наверное, обратной дороги нет. Во-первых, я уже сильно другая, а во-вторых — тогда бы я не могла себе позволить кое-чего интересного… Отвернись.

Кулагинотворачивается, прикрывает рукой глаза.

Машалезет в шкаф, достаёт тот большой пакет с коробками. Бормочет, разворачивая свёртки: «Сейчас, сейчас…» Наконец покупки разложены.

Маша.Смотри сюда!

Но Кулагинне реагирует. Потом — крупно вздрагивает, рука, которой он прикрывал глаза, падает. Лицо Кулагинаискажено и неподвижно, только глаза мечутся.

Маша.Витя! Что с тобой?

Кулагин.Мне… пло… хо…

Маша.Витенька! Не пугай меня… Что у тебя болит? Голова? Сердце?

Кулагин.Не могу… не слуша…ется…

«Скорая» несётся с мигалкой.

Кулагинв реанимации, трубки, монитор. Он уже без сознания.

Врач.Пока ничего определённого сказать не могу. Нарушение мозгового кровообращения — это несомненно, а причину я пока назвать не могу. Человек абсолютно здоровый, как вы говорите — и вдруг такое… Ну, бывает, всё в нашей жизни бывает. Грибочков маринованных не ел, на рынке не покупали? Чем-то напоминает отравление бледной поганкой…

Снова Кулагин. Лежит неподвижно. И ему кажется, что он распростёрт в пустом чёрном пространстве, окружённый со всех сторон далёкими звёздами. Слышна тупая ритмичная музыка, под которую Вещьготовила зелье, и далёкий голос.

Голос.Теперь ты свободен, иди. Теперь ты свободен, иди. Теперь ты свободен, иди…

Кулагинустремляется к звезде, но это не звезда, это дверь, в просвете которой кто-то стоит, загораживая путь. Все звёзды здесь такие…

Машабежит под дождём. Позади неё вывеска магазина «Дом посуды», в руке — большой поварской нож.

Квартира Ведьмы.

Вещьсо шваброй в руках — протирает полы. Длинный звонок в дверь.

Ведьма(кричит). Открой!.

Вещьоткрывает.

Оттолкнув её, врывается разъярённая Машас ножом.

Маша.Ты убила его! Убила, тварь! Убила!

Бросается на Ведьму, та уворачивается, Машагоняется за ней, ранит в руку, но Ведьма, прижатая к стене, срывает с гвоздя большой бронзовый пест и бьёт Машупо голове. Машападает, теряет сознание.

А Ведьмутрясёт. Она перепугана, ей больно.

Ведьма(кричит). Иди сюда! Бинт — она меня порезала… сволочь… Да что же это? Скорее!

Вещь, торопливо, но суетливо и неловко двигаясь, приносит бинт, перевязывает хозяйку, которая продолжает ругаться. Обе перемазаны в крови.

Потом Ведьманемного успокаивается, берёт себя в руки. Машажива, пока без сознания, но скоро очнётся. Ведьмадержит её за руку, бормочет.

Ведьма.Правда, всё правда… Да что же произошло? Не понимаю… Ладно, потом разберёмся. Так, что же нам с этой-то делать?..

Встаёт, озирается. Взгляд её падает на полочку, на которой в ряд выстроились несколько глиняных бутылочек в форме пузатых человечков, сложивших руки на животиках.

Ведьма.Ай, ну, ладно. Не хотела, а придётся теперь душу забрать, самою на волю отпустить, выдать она нас не сможет, а там, глядишь, кто-нибудь и помрёт: я помру, пусть рассказывает, а она помрёт, так оно и правильно. Верно говорю, кошёлка? (это к Вещи). Готовь алтарь.

Вещьмедлит, потом делает два шага в сторону, тщательно прислоняет швабру к стене и куда-то идёт.

Алтарь — нечто кубическое, покрытое расшитой тканью. На нем три горящих светильника разной формы, непременная чаша, горка соли, горстка крупы и пустая глиняная бутылочка. Машасидит, привалившись затылком к алтарю, на глазах её повязка, руки связаны спереди и запястьями прикручены к коленям. Она явно одурманена, потому что медленно мотает головой и что-то мычит. Ведьма(с трубкой во рту) на коленях с ней рядом, одну руку держит у Машина темени, другой водит над чашей. В чаше дрожит вода. Ведьмабросает в воду горстку соли, идёт дымок. Огоньки светильников вздрагивают, вода закипает, и начинает звучать голос — далёкий и грозный. Ведьмаотвечает, протягивает свободную руку назад, к Вещи, Вещьсо всё тем же обсидиановым ножиком на подносе шагает вперёд — и нарочито неловко зацепляет ногой швабру. Швабра падает на алтарь, разбивает чашу, огоньки светильников гаснут, Ведьмадаже не кричит, а визжит, чем-то тяжёлым запускает в Вещь, та падает. И тут загораются сами собой светильники, чаша вновь становится целой, мы видим Ведьмуна коленях, она смотрит в камеру, поверх камеры, на неё падает свет — и мы видим, как на алтарь, на ведьму и на пол ложится световое пятно в виде проёма двери и нечеловеческого силуэта в нём. Потом дверь медленно закрывается…

Хриплое дыхание и другой звук — будто бы на пол плюхается большая охапка мокрого белья.

И — удаляющиеся тяжёлые шаги… снова скрип двери…

Несколько секунд полной темноты и тишины. Потом чиркают спички. Одна, другая. Горящий огонёк перед лицом Вещи. Глаза. Мечутся. Замирают. Вещь встаёт, идёт — неловко, запинаясь, вздрагивая. Спичка догорает, она зажигает другую.

Останавливается перед приоткрытой дверью. Теперь мы видим, что это нереальная дверь: тысячелетняя каменная кладка, лишайник, плющ; толстенная створка — грубое дерево и кованая бронза. Мы видим это одну секунду. Спичка гаснет. За дверью множество огоньков — звёздное небо, или далёкие костры, или что-то подобное. Один из огоньков начинает приближаться, и Вещь, давя плечом, с усилием закрывает дверь. Темнота на миг. Зажигает спичку. И мы видим, как дверь, к которой Вещьуже повернулась спиной, исчезает, превращаясь в стену. Вещьнашаривает на полу свечу, зажигает её. Идёт дальше.