Ассенизаторы

— С удовольствием, Виктор! — ответил я на рукопожатие, и зашагал в указанном мне направлении.

— Смирнов! Оружие ко мне!

— Есть! — Боец с моими стволами и ножом пошел следом, не сводя с меня напряженного взгляда, который буквально сверлил мою спину.

— Ну, присаживайся, Георгий. Рассказывай. Смирнов, организуй чаю!

— Есть! — Солдатик сорвался выполнять приказание.

Вкратце рассказав свою историю Виктору, не стал заморачиваться на деталях. Они ему ни к чему. Все время, пока я говорил, старлей не произнес ни слова, внимательно слушая мое изложение событий. Во время разговора Смирнов принес нам чай, неизменные галеты из сухого пайка, уже открытую банку тушенки.

— Да уж! Помотало тебя! Ешь, Жора! Ничего, если так буду называть?

— Нормально, — принялся я за еду. Виктор сидел рядом, думая о чем-то своем…

— Разрешите, товарищ старший лейтенант? — Давешний боец снова нарисовался в помещении.

— Что хотел?

— Разведчики вернулись. Их командир хочет о чем-то с вами поговорить.

— Извини, Жора, служба.

И, обратившись к Смирнову: «Побудь здесь», Виктор вышел наружу…

Отсутствовал он минут десять. Когда вернулся обратно, за его спиной я увидел… улыбающегося во весь рот Женьку Варламова, моего однокашника по училищу, с которым впоследствии вместе попали в одну бригаду, только в разные роты. Связи не теряли, периодически, когда получалось, перезванивались. В последнее время это стало редким явлением. То я, то он находились в командировках. А вот на Кавказе встретились впервые.

— Здорово, чертяка! — сгреб он меня в охапку. — Живой? Мне Наташка то же самое говорила, уверена, говорит, вернется. От нее и узнал, что ты пропал без вести. А я не верил! И Наташку тоже в этом убеждал! Наши без вести не пропадают! Витек! Распорядись, пожалуйста, чтобы моих покормили! Лады? Я с братишкой пока поговорю. Сто лет не виделись.

— Ладно, общайтесь. Скоро вернусь, — улыбнувшись, Виктор вышел, а Женька сел рядом со мной. Пододвинул немного к себе тушенку, но так, чтобы и я мог достать. — Я присоединюсь?

— Мог бы и не спрашивать. Голодный?

— Есть малость! Трое суток назад ушли, а жратвы было на сутки. На подножном корму. — Вить! Где у тебя стопари? Сейчас встречу и наше возвращение обмоем. Сам-то будешь? — обратился Варламов к вошедшему старлею.

— Ты же знаешь, у нас рюмки только фронтовые, — ответил тот, доставая алюминиевые кружки.

— Да по хрену какие! Лишь бы не учебные! Садись давай! Сейчас еще тушенку вспорем. Есть?

— Для тебя, Женька, всегда есть! — ответил Витек.

— У тебя кто сейчас заступает? Передай, пусть усиленно сегодня наблюдают, а не как обычно. Ночники пусть возьмут. И не хрен спать!

Давай карту, покажу, о чем говорил… Смотри! Вот здесь мы обнаружили «жучку-копейку». Движок уже холодный, ключи в замке. Мы посмотрели, там в багажнике следы смазки, на сиденье тоже, и кровь есть немного. И шапка «духовская» — «шахидка». Полагаю, что «духи» в гости пожаловали. Не исключено, что и к вам заглянут…

Услышав, встреваю в разговор:

— Подожди, Женька. Где вы ее обнаружили?

— Вот здесь, на границе, — показал Варламов пальцем на карте.

— Белая «жучка»?

— Белая. А ты откуда знаешь?

— Тогда это не «духи», а я приехал. Хочешь, подарю? Хозяин благополучно зажмурился. Так что отбой тревоги.

— С твоей помощью зажмурился, что ли?

— Так мастерство же не пропьешь! Хороший «дух» — мертвый «дух». А шапку сам надевал для маскировки. Видел бы ты мою бороду, любой боевик обзавидуется. Там, около машины и сбрил, а то свои еще подстрелят. Хорошо, что с твоими не пересекся, а то я же знаю: сначала метко стреляют, потом смотрят, в кого.

— Ладно, давай за встречу! — Женька плеснул спирт из фляжки, буквально на донышки кружек.

Выпили, закурили, посидели. Трофейные сигареты, как водится, я выложил на стол для общего употребления. А то по личному опыту знаю, что в такой дыре, как эта, найти что-то лучше, чем «Нищий в горах» [22] , проблематично. Старлей уже не смотрел на меня так настороженно, как вначале. Еще бы! Лично знакомый ему офицер спецназа ГРУ признал во мне своего однокашника. Немного погодя налили по второй. С отвычки слегка захмелел, но четко знаю, спирт — это такая зараза, что хмель быстро пройдет. Но если «скушать» его много, сначала просто валит с ног, а с утра на «старые дрожжи» достаточно попить водички — и снова пьяный.

22

«Нищий в горах» (жарг.) — сигареты «Памир».

— Слушай, Вить, а как мне со своими связаться можно? Домой там позвонить, в отряд тоже?

— Думаю, должно получиться. Мы тут с местными отношения наладили, они нам провод на блок протянули, только надо заранее предупреждать, чтобы соединили. Так что, давай завтра. Договорились?

— Заметано! А в отряд сообщить?

— Все будет! Только завтра, хорошо?

— Будем считать, уговорил.

— Не дрейфь, Жорка! Я, как до своих доберусь, тоже этот вопрос провентилирую. Если что, через ЗАС [23] информацию сбросим.

23

ЗАС — засекречивающая аппаратура связи.

— Надеюсь на тебя, Жека!

Посидели, перекусили тушенкой, галетами. На улице уже начало темнеть. Виктор вышел проверить посты, вернулся, а мы с Женькой все разговаривали, вспоминали училище, службу. Я рассказывал, как попал в плен, как сбежал. Умолчал только про спрятанное оружие. Ни к чему Варламову такие подробности. Зачем делать его соучастником? Не знает и хорошо, а то получается, что я себе срок зарабатываю за хищение оружия, а его подельником тяну. Тут же как? До того момента, пока не вышел к своим, вроде бы оружие с точки зрения законодательства у меня находится законно, как трофей. А сейчас, не сдав его, я вроде бы становлюсь преступником, преднамеренно утаив то, что должно быть сдано. Следовательно, либо незаконно храня стволы, либо, это как подвести, похитив их. Наш же закон — как дышло…

Подошел черед и третьего тоста [24] . Встали, не закусывая выпили, помолчали каждый о своем. А кого поминать, есть у каждого из нас… Постояв немного, не сговариваясь, одновременно сели. После третьего тоста говорить совершенно не хотелось. Увидев в углу прислоненную к стене гитару, спросил, показав на нее рукой:

— Витя! Можно?

— Бери, если умеешь. Я вот никак, только пытаюсь, да плоховато получается.

— Давай, Жора, что-нибудь! У тебя всегда это хорошо выходило. Душевно! — поощрил Женька.

24

Третий тост — тост за тех, кто не вернулся.

Взяв в руки инструмент, пробежался по струнам, проверяя настройку, чуть подкрутил колки, приводя звук в норму. После этого выдал песню, которую, ручаюсь, Варламов еще никогда не слышал.

Пусть говорят, что наша служба не видна, А ведь она у всех, как на ладони. И пусть не вспомнят наши имена. Парней, погибших в милицейской форме. Нас могут в чем угодно обвинять, Страна дает подачки, как убогим. Но нас на нашем месте поменять Наверно, хочется немногим. Здесь нет романтики, ты видишь только грязь. Ты на посту в жару, и дождь, и снег. Ты знаешь боль, да ты и сам стрелял не раз, По форме — мент, и просто человек. Пьют стоя, молча, не чокаясь.