Ассистентка

Я изумленно слушала рассказ Данила. Видно было, что откровенность дается ему непросто. Он не привык, чтобы кому-то было интересно, что он думает и чувствует на самом деле. Глеб Ростиславович слегка заметно улыбнулся краешками губ, подбадривая Данила продолжать рассказ. Но тот, видимо, имел потребность выговориться, поэтому всё больше увлекался собственным повествованием.

– Понимаете, я не могу жить полноценной жизнью: тусоваться с друзьями, учиться, заниматься спортом. Всё словно покрыто слоем из какого-то другого мира. Обычная каша за завтраком напоминает мне склизскую субстанцию бесформенных страшилищ, которые забираются тебе под кожу и изъедают изнутри. Но это еще ладно… одноклассники просто ржут, когда я вдруг с криком вылетаю из класса, потому что мне кажется, что из-за спины препода вырастает гигантская чёрная горгулья… Меня давно иначе как псих, никто не зовёт. Да и какая девушка пойдёт гулять с парнем, если он от каждого куста в сторону кидается…

– А мама знает, что твои ведения бывают не только ночью, но и днём? – поинтересовался Кристовский, очевидно, что история всё больше его увлекала.

– Мама считает, что это моя разбушевавшаяся фантазия… Она верит мне. Но не думает, что это серьезно… хотя тогда бы она наверное не привела меня к вам… Точнее она не думает, что это реально… Что фигуры из сна могут прорываться сюда. Она меня сначала к обычным врачам водила…. Неврологу, кардиологу, эндокринологу… Всё пыталась причину найти. Потом к психологу. Но та лишь руками развела. Сказала, что у нас в семье нарушение личных границ, родительское словесное насилие… В общем, – он слегка покраснел. – Мать её чуть не побила… Обозвала всяко. И мы ушли. Больше я на те консультации не ходил. Психиатр моим случаем очень заинтересовался. Но я не хочу в психушку. Я же знаю, что на самом деле я нормальный. Просто я не виноват, что они выбрали меня… В общем, мать тоже испугалась, что меня упекут… И вот я здесь.

– А отец? – задал Глеб Ростиславович вопрос, который уже некоторое время крутился у меня в голове.

– Я не знаю своего отца, – словно стесняясь своего признания поспешно выпалил Данил. – Мать никогда о нём не говорила. А если я спрашивал, то получал только подзатыльник. Думаю, что он чем-то крепко её обидел, – понизив голос, добавил мальчик.

– Хорошо-хорошо, – будто бы обрадовавшись этому факту, подытожил медиум. – Ты мне доверяешь? – неожиданно спросил он.

– Наверное да.., – отозвался наш «пациент».

– Необходимо, чтобы ты полностью доверял мне, – с нажимом произнёс Глеб.

– Хорошо. Доверяю, – обреченно согласился Данил.

Было ясно, что он привык уступать людям.

– Нет, так дело не пойдёт, – недовольным тоном заявил мой шеф, вышел из-за своего стола и приблизился к парню.

Он взял его тонкие, хрупкие, светлые руки в свои большие, сильные, крепко сжал их.

– Я тебе верю. Я знаю, что с тобой происходит. Я помогу тебе, но только, если ты будешь мне доверять! – твердым, не терпящим ни возражений, ни автоматизированных согласий голосом отчеканил он. – Посмотри в мои глаза. Что ты видишь?

– Тени, – шепнул подсказку тот.

– Да. Ты прав. Я вижу тени. Вижу, как они роятся вокруг тебя. Обещаю, что смогу их поймать, но только если ты доверишься мне и раскроешься. А иначе… Иначе они однажды затянут тебя к себе.

– Да уже дошло… Я же когда на мать напал, это мне казалось, что одного из их главарей душу…

– А вот тут ты был не так уж и не прав, – сам себе проборматал Глеб, но Данил не слышал его и продолжил торопливые рассуждения.

– А как глаза открыл, так чуть не упал… Как я мог? До сих пор страшно от того, что я мог совершить… Ну и с тех пор понял, что я опасен. Если на родную мать кидаюсь, то чего дальше ждать… Вот и хотел в окно шагнуть… Только вот боюсь, что тогда на вечно с монстрами окажусь… Хотя может я и есть монстр?

– Нет-нет, успокойся, ты обычный мальчишка, просто попавший в неприятную передрягу, – успокоил его Глеб. – Ну что готов?

– Да, – теперь уже сознательно подтвердил посетитель.

Глеб Ростиславович обошел стул два раза, затем встал за спиной у паренька, положил крепкие ладони ему на плече и как бы вдавил его в стул. Затем закрыл глаза и шёпотом начал произносить какие-то слова. Мне не было слышно текста заклятия, но со своего места я видела, как Данил расслабился, прикрыл глаза и уснул. Вокруг медиума начали распространяться еле заметные серебристо-серые волны. Частично они разлетались по комнате, частично окутывали Данила. В какой-то момент Глеб открыл глаза, глянул на меня, убедился по моему распахнутому и удивленному взгляду, что я вижу происходящее, подмигнул мне. А затем вернулся к процессу.

Через несколько минут он резко скинул руки в стороны, словно сбрасывая напряжение. И встряхнул парнишку, видимо, снимая с него остатки морока. Данил несколько раз моргнул, а затем окончательно проснулся.

– Варвара, дай ему воды, пожалуйста, – попросил мой шеф.

Данил сделал несколько крупных глотков, а затем спросил:

– Неужели я правда уснул?

– Правда. Но это позволило мне увидеть твоих врагов. Сегодня постарайся не заснуть ночью. Когда мать уляжется… Мхм.., – казалось, что Кристовский засомневался в своем же предложение. – Нет, так не пойдёт, нам нужны гарантии.

Он вытащил из среднего ящика своего гигантского стола металлическую банку с тяжелой закручивающейся крышкой, инкрустированной камнями, раскрыл её и высыпал на ладонь нежно-лиловую капсулу. Затем из того же ящика извлек миниатюрную коробочку-шкатулку. И аккуратно опустил в неё таблетку. Плотно закрыл такой же крышкой и протянул Данилу.

– Вечером положи капсулу в напиток, который перед сном пьет твоя мама. Это обеспечит быстрое засыпание и крепкий сон. А нам важно вывести её этой ночью со сцены.

– Но.., – начал было испуганный Данил.

– Не волнуйся! Всё будет нормально. Это совершенно безвредно. Просто чуть более крепкое снотворное, чем обычно. Поверь мне, она проснётся утром как ни в чём не бывало. Ты можешь опустить капсулу даже в вино, – он тихонько рассмеялся. – Магия отлично сочетается с алкоголем. А вот если она проснётся ночью и увидит то, что будет происходить, то это может стоить ей жизни, – убедил Кристовский мальчика.

– Хорошо, обещаю, что незаметно добавлю таблетку куда-нибудь, – пообещал тот.

– Отлично! Я на тебя надеюсь. Когда мать уснёт, открой замок на входной двери, чтобы мы с Варварой могли зайти. А сам ложись спать. Ты нам не понадобишься. А вот тот, кто наведывается к тебе во время сновидений – очень даже! – пояснил он.

Данил уже направился к двери, когда Глеб вдруг сказал:

– Извини, за странную просьбу, но мог бы ты расстегнуть пару пуговиц на рубашке и показать кожу на груди?

Парень неловко замялся, косясь на меня, пришлось отвернуться. Не то чтобы я никогда не видела мужской груди, но очевидно, что Данил неопытен в отношениях с противоположным полом, к чему его дополнительно смущать? Не знаю, что там было, но мой шеф воскликнул:

– Так я и думал!

Попрощавшись мы отправили паренька домой воплощать первую часть плана. После чего Кристовский заявил, что сейчас я свободна и назначил место встречи в 23.00 часов вечера. Когда он назвал адрес, то я подумала, что ни мать, ни её сын его не называли, да и в моих записях, которые я старалась внимательно вести эта информация отсутствовала. Тем не менее Глеб Ростиславович всем своим видом показал, что любые вопросы сейчас излишни.

***

В назначенное время я ждала Кристовского в указанном месте, внутренне ликуя, что мне удалось прийти первой. Его фигуру, сжимающую в руках чемоданчик, я узнала издалека. В столь поздней час народа на улицах естественно не было. Но дело даже не в том его плавные, проворные движения невозможно было не узнать. Идеально ровная осанка отсылала к литературным образам белого офицера, который умел быстро идти, прямо держа спину и оставляя голову, плечи и руки неподвижными, слегка контрастировала с его профессорской внешностью.