Ассортир

«Очень дорог!» – понимали они Анжелу, как только им выставляли счёт. Когда без умолку болтавший Влас заставлял их, развесив уши (и порхая ими у себя в мечтах) позабыть обо всём на свете.

– По-моему, ты уже слегка перебрала. Свобода и свинство это разные вещи. И их опасно смешивать! В своем фужере.

– Ты думаешь, я понимаю тебя? – возражала та, демонстративно прикладываясь к фужеру. – Я, конечно, могу признать, что ты прав, но от этого я всё равно тебя не пойму.

– Конечно! Ведь, часто, бесу легко принять разумные доводы, его обвиняющие, так как он и себя наивно считает «разумным животным». И непроизвольно начинает думать, что был неправ! Хотя сам факт предъявления ему данных доводов уже свидетельствует о его неразумности! И, подчас, мы лишь вынужденно притворяется разумными, так как иначе нам пришлось бы признать, что мы поступаем глупо. А ведь нас приучили думать, что это плохо! – усмехался Влас. – Или ты уже не понимаешь, о чём я говорю?

– Если я тебя уже и не понимаю, то это ещё не значит, что теперь я соглашусь! – снова наливала та в фужер шампанского. – Ведь ученые говорят, что…

– Что ученые крайне болтливы! Они и открытия-то свои делают только для того, чтобы о них заговорили. То есть все ученые невероятные болтуны и пустословы, мнения которых совершенно ничего не значат! Так что если ты хочешь сказать что-то действительно ценное, делай вид, что ты говоришь это от себя. Все будут думать, что это ты тут у нас такая умная. Чертовка! И, возможно, начнут верить не только тебе, но и – в тебя. Ведь ты здесь пыжишься исключительно ради своего имиджа. И твоим имиджмейкером должен быть исключительно твой собственный разум, а не ум какого-то там безымянного ученого, на могилу имиджа которого ты пыталась притащить цветы, принадлежащие тебе по праву! Одним упоминанием авторитета превращая высказанную тобою мысль из лаврового венка – в погребальный.

– Откуда ты это вычитал? – терялась та.

– Я художник, я только рисую цветы на стене. А ты уже сама смотри, из какой почвы они могли вырасти!

Поэтому Влас, с тех пор, предпочитал встречаться с девушками у себя дома. Сразу. Чтобы те больше не пытались занять у него денег. Даже – на ресторан. Намекая ему на то, чем за всё это шоу ему предстоит сегодня расплатиться.

– У тебя дома, так как денег на номер в гостинице уже нет.

– Ой, кто-то у нас сегодня договорится и полу-у-учит, – вальяжно растягивал Влас, доставая деньги. – И не просто по шейке, а – по шейке матки!

И вот разве к такому можно было относиться всерьёз? К такому непутёвому. Тем более что квартира у него была съемная, машина – тоже.

«Неужели и меня он тоже… снимает? – размышляла умная Маша. – На вечер. Просто – не на один, чтобы я не подумала о себе так низко. А наоборот, каждый раз питала себя надеждой на продолжение этого сериала, предвкушая то, что он обязательно должен будет окончиться нашей свадьбой. Пока не появится главная героиня этого романа, что возьмёт его в оборот. Серьёзно.»

Тем более что её бесёнка Влас не хотел даже видеть и постоянно находил всё новые поводы оставить его «у потенциальной тёщи!» – усмехался Влас, с которой Маша ютилась в трёхкомнатной квартире. И постоянно терпела сальные намёки отчима, периодически угрожая сдать его матери, если тот начнёт наглеть.

– Если я начну наглеть, то нам обоим от неё придётся съехать, – усмехался отчим. – Причем, тут же!

Заставляя её краснеть и уходить в детскую, делая оскорблённое лицо. С возгласом в дверях:

– Даже не надейся!

Но когда отчим покупал ей более дорогие, чем это положено было дарить на столь незначительный праздник вещи, Маша делала вид, что это вполне нормально. И уходила в комнату их примерить. Пока мать выговаривала мужу за несанкционированную растрату бюджетных средств. И без того весьма скромных. Появляясь в зал уже в них, и заставляя спор утопать во всеобщем восхищении.

– Как тебе идёт! – завистливо цокала языком мать.

– Да ты красавица! – улыбался довольный собой отчим.

И все садились за стол, переключаясь на еду и горячительные (воображение отчима) напитки.

Заставляя его на балконе прижиматься к падчерице чуть ближе, когда они в перерывах между блюдами и напитками выходили покурить. Делая вид, что нагибается к ней только лишь для того, чтобы та чуть лучше слышала то, что он ей рассказывает.

«Обычные глупости», – убеждалась мать, что разговор «ни о чём» и, выкидывая окурок в банку, возвращалась в комнату.

Впрочем, ненадолго:

– Ну, что, вы там скоро? А то остынет всё!

Маша, конечно же, как девушка умная и наблюдательная, иногда замечала в съемной квартире Власа неизбежные следы женского присутствия. То на кухне в раковине на кружках – следы недоотмытой губной помады другого цвета, то длинные волосы на постели, появившиеся здесь, пока она отсутствовала. Но Влас тут же уверял Машу, что это неожиданно приходила в гости его сестра, о которой он ей уже столько раз рассказывал.

– Снова расставшись с парнем?

– И искала утешения и поддержки.

– И опять покрасила волосы в другой цвет? – саркастически усмехалась Маша, поднося длинный волос к его лицу.

– Именно поэтому я и сказал тебе в тот день по телефону, что очень занят. Помнишь? И покрасив волосы из жажды хоть что-то изменить в своей жизни и напившись в хлам, завалилась спать. Не желая «сдаваться» и возвращаться к нему домой. Так быстро. Мол, пусть помучается и поизводит себя ревностью. А я опять уходил ночевать к приятелю.

А то и просто уверял Машу, что ей только показалось.

– Опять?

– А ты что, ревнуешь? – улыбался он и целовал Машу в губы, щёку, шею…

Ей, конечно же, очень хотелось Власу верить, пока он опускал свои поцелуи всё ниже. И ниже.

Очень-очень!

Причём, снова.

И снова.

Но она уже – просто не могла!

И изнемогала, когда он не звонил вечером.

Поверить Власу было для Маши очень и очень тяжело. Не верить – ещё больнее.

И она… верила. А что ей оставалось? Не сходить же из-за него с ума.

И однажды, неожиданно для самой себя, Маша стала сомневаться вслух в объективном существовании приятеля, к которому Влас то и дело уходил ночевать, избегая с ней встречи. И попросила её с ним познакомить, чтобы развеять у себя в голове этот – уже терзавший её – миф.

Влас стал спешно искать приятеля с отдельным жильём, наперебой обращаться к своим знакомым, но тем было не до него. Мол, обстоятельства, пойми.

И тут он случайно встретил Ганешу, который тоже как раз снимал жилье у знакомых своей матери. И периодически – девиц. И рассказал ему свою историю, в которую он «влип» благодаря Маше. Уверяя Ганешу, что он купит на вечер фруктов и спиртного, но тот не должен даже пытаться соблазнить – его – Машу.

– Всё должно быть чин-чинарём! Иначе может пострадать моя репутация. В её глазах. Мол, раз у тебя такие распутные приятели, решит она, то и ты такой же. Конченный.