Атланта

Клер быстро преодолела небольшое расстояние и подошла к маленькому домику, который она снимала вместе с двумя другими танцовщицами. Расположенный у подножия высокого утеса, в стороне от других жилищ, домик Клер был последним зданием на этой темной улице. Она открыла дверь ключом и вошла в однокомнатную квартирку. Горевшая на столе керосиновая лампа освещала небольшой камин в углу, две кровати, стол и три старых, потертых стула.

– Пенси? Майкл спит, – сказала женщина, которую звали Тилли Мэй. Она взяла черную накидку, набросила ее на плечи и взбила рукой свои светлые вьющиеся волосы.

– Спасибо, что посидела с ним.

– Спасибо тебе за платье, – ответила Тилли. – Что-нибудь случилось?

– Нет. Ты не заметила мужчину, который приходит и салун почти каждый вечер? С черной бородой?

Ярко накрашенные губы Тилли Мэй расплылись в улыбке, и она покачала головой.

– Так выглядят почти все мужчины, посещающие салун.

– Да, действительно.

– А что случилось? Он беспокоит тебя?

– Нет. Этот мужчина просто не похож на остальных. Не кричит, не подбадривает, не хлопает… Он совсем другой.

– Кто может знать этих мужчин? – слегка приподняв плечи, ответила ей вопросом Тилли. – До завтра.

– Еще раз спасибо, – поблагодарила Клер, пожимая руку Тилли.

Как только дверь закрылась за Мэй, девушка на цыпочках подошла к своей железной кровати, за которой в маленькой кроватке слал Майкл. Хотя Клер занимала всего лишь одну комнату, она впервые за время своих долгих скитаний снимала ее в отдельном доме. Раньше девушка обычно останавливалась в меблированных комнатах или отелях. Но теперь мальчику уже исполнилось шесть лет, он был полон энергии, и ему требовалось много места для игр.

Клер склонилась над малышом. В мягком свете лампы его длинные густые ресницы отбрасывали легкие тени на розовые щечки. Его кожа была нежной и матовой, нос – прямой. На лоб упало несколько спутанных прядей вьющихся черных волос. Она осторожно отвела их назад. Майкл был красивым ребенком; сердце девушки наполнялось любовью, когда она смотрела на него. Ей хотелось схватить мальчика, крепко прижать к себе… Но необходимо вначале собраться, а потом уже разбудить малыша.

С чувством все возрастающего беспокойства Клер положила на кровать дорожную сумку, упаковала свое второе платье из голубого набивного ситца, украшенное маленьким кружевным бантом, и два стеганых одеяла. «Может быть, я поступаю глупо?» – подумала она.

Клер часто переезжала с места на место, поэтому всегда путешествовала налегке, взяв с собой только самые необходимые ей и Майклу вещи. На какое-то мгновение девушка почувствовала угрызения совести. В Натчезе у нее появилось много друзей, да и денег таких она еще никогда не зарабатывала. Но вот уже долгое время, доверяясь своей интуиции, ей удавалось уберечь Майкла от опасности. Всякий раз, когда у нее возникали нехорошие предчувствия, Клер покидала обжитое место. И так будет всегда! Высокий мужчина с черной бородой заставлял ее нервничать, а это достаточный повод, чтобы вновь уехать.

Через минуту Клер была уже готова. Она легонько потрясла Майкла за плечо.

– Майкл, просыпайся. Просыпайся, дорогой. Он открыл свои темные глазенки и посмотрел на Клер.

– Кто-то опять преследует нас, мамочка? От вопроса ребенка у девушки защемило сердце. Но разве есть у нее другой выбор?

– Да, мне так кажется. Мы должны немедленно уехать. Одевайся.

– Хорошо, мамочка, – ответил он. Клер склонилась над ребенком и крепко обняла его.

От теплой мягкой кожи Майкла пахло мылом, и ей захотелось еще крепче обнять его, приласкать, спеть песенку, вместо того чтобы заставлять его одеваться и уходить.

– Майкл, ты одевайся, а я пока напишу записку Тилли и запрягу лошадь.

– Хорошо, мамочка.

Выйдя на улицу, Клер на минуту остановилась в дверях, чтобы ее глаза смогли привыкнуть к темноте. Она быстро окинула взглядом двор, пытаясь выяснить, нет ли чего-нибудь необычного. За домом возвышался огромный остроконечный утес, вершина которого густо поросла травой. При свете луны он казался мрачным и таинственным. В этой части города жили простые рабочие люди, и Клер чувствовала себя в безопасности в своем маленьком домике и очень не хотела его покидать.

Она поспешно пересекла двор и приблизилась к конюшне, представлявшей собой просто крышу, укрепленную на столбах. Девушка подняла с земли поводья и подошла к гнедой, чтобы запрячь ее в повозку.

– Кто здесь? – негромко спросила она. Здесь было еще темнее, чем на улице. Внезапно по телу Клер пробежала дрожь: за спиной что-то скрипнуло, и девушка застыла на месте.

Из темноты появился тот самый высокий бородатый человек из салуна, поднял пистолет и направил на нее.

– Мисс Драйден, я давно ищу вас.

Клер вздрогнула и повернулась, бросилась бежать, но он схватил ее и развернул к себе лицом. Затем с силой прижал дуло пистолета к горлу девушки.

– Не пытайтесь убежать от меня! – резко сказал мужчина. – Я доставлю вас домой. Если хотите, можете взять с собой ребенка.

– Прошу вас, не отдавайте его Тревору Венгеру. Если вы нас отпустите, я заплачу вам больше, чем он, – с ужасом в голосе произнесла Клер. Ее сердце готово было вырваться из груди от волнения: «Я теряю Майкла! О, я потеряю Майкла… Они заберут его у меня!» – Пожалуйста, прошу вас, послушайте…

– У нас нет времени.

– Вам придется выслушать меня. Тревор Венгер – очень жестокий человек.

– Я отвезу вас не к Тревору Венгеру, – ответил бородач, – и мы должны ехать немедленно.

Потрясенная, Клер смотрела на незнакомца, а он подталкивал ее вперед.

– Давайте запрягайте лошадь. Если вы хотите, чтобы с ребенком ничего не случилось, вам надо делать все, что я говорю, и как можно быстрее.

Новость о том, что это не Тревор Венгер послал за ней бородача, настолько шокировала Клер, что та едва поняла, о чем говорит мужчина.

– Что вы сказали? Куда вы повезете меня?

– Вас хочет видеть ваш отец…

– Мой отец? – переспросила девушка. Она вспомнила покинутый ею дом. Ей хотелось сохранить Майкла и избежать женитьбы с нелюбимым человеком. – Прошло очень много времени, и ему уже не заставить меня выйти замуж за человека, которого я не люблю. Я уже взрослая. Почему…

– Он болен. Мы должны ехать. Меня зовут Ирвинг Айзнер, и я – агент из «Пинкертона». Никто, кроме меня, больше не преследует вас.

Клер вспомнила светловолосого незнакомца, который тоже каждый вечер приходил в салун и сидел в первом ряду.