Атланта
Шрифт:
Она понимала, что их встреча может вызвать пересуды, но сейчас это совсем не волновало ее. Большего вреда их отношениям с Форченом она причинить не сможет. Клер кивнула. Аларик подал ей руку и помог сесть в коляску. Откинувшись на спинку сиденья, она расправила свое платье. Аларик сел рядом с ней и, взяв вожжи, тронул лошадей. Когда они выехали на дорогу, он повернулся к Клер.
– Я разговаривал с Форченом. Он вне себя от ярости из-за того, что ты возила Майкла к Венгеру.
Стараясь не заплакать, она отвернулась. Клер боялась, что жалость Хемптона лишит ее всякого самообладания.
– Клер,
Клер вытерла глаза. Аларик обнял ее за плечи. Она повернула голову и взглянула на него.
– Аларик, не делай хуже, давая повод для сплетен, – произнесла она, убирая его руку.
– Хорошо. Сейчас мы выедем из города и тогда сможем спокойно поговорить.
Они ехали молча, пока наконец не увидели небольшую дубраву, растущую на холмах. Повсюду виднелись остатки оборонительных сооружений. «Неужели весь Юг был так же исковеркан, как и Атланта?» – подумала Клер, видя эти отголоски войны. Новый Орлеан и Натчез были не так сильно разрушены, но она слышала, что Виксбург – сплошные руины.
Ее мысли вновь вернулись к Форчену: ни о ком другом она и думать не могла. Аларик остановил лошадей под сенью старого дуба и, повернувшись обнял ее.
Самообладание покинуло Клер, и она разрыдалась, сидя неподвижно и сложив руки на коленях.
– Аларик, я очень люблю его. А Майкл и Венгер, кажется, понравились друг другу. Тревор очень хорошо относится к мальчику. Ведь он – его родной дедушка.
Крепко сцепив руки, она попыталась успокоиться.
– Клер, будь я на месте Форчена, я бы не разрешал, чтобы Майкл встречался с ним. Только настоящее чудовище могло сделать то, что он сделал О'Брайену. Я уверен, что Мерили страдала, когда он заставил ее вернуться домой вместе с ним.
Вытерев глаза платком, Клер отстранилась от Аларика и посмотрела на него. У Хемптона не было ни взрывного характера Форчена, ни его безжалостности, ни его твердости. Но даже он считал Венгера чудовищем. Видимо, оба они, и Аларик, и Форчен, разглядели в Венгере что-то такое, чего не заметила Клер.
– Ты не позволил бы ребенку даже разговаривать с дедом?
– Если бы его дедом был Тревор и относился бы ко мне так же, как к Форчену, – не позволил бы.
– Кажется, он любит Майкла… Ну, если ты так считаешь… Сколько же Форчен будет…
Клер не договорила. Слезы навернулись ей на глаза, и она заплакала. В конце концов Клер взяла себя в руки и вытерла слезы.
– Прости меня, пожалуйста. Все сделано, и ничего нельзя исправить.
– Все можно исправить… Скажи ему, что была не права и что сильно раскаиваешься. Потребуется время, но в том, что не касается Венгера, Форчен очень рассудителен. Ты уже завоевала его однажды… Тогда он был еще более зол… Вы снова будете вместе.
– Не думаю, – ответила Клер, рассматривая шелестевшие над их головами листья. – Он очень сердит на меня и сказал, что никогда
не доверится мне вновь.– Он изменится, потому что любит тебя.
– Нет, он только начинал любить… А теперь все кончено.
– Не думаю, что все потеряно, – спокойно сказал Аларик. Клер взглянула на него. Он протянул руку и смахнул слезы с ее щеки. – Ах, Клер, как жаль, что ты влюблена в него. Я увел бы тебя…
Она улыбнулась и коснулась его руки.
– Ты такой добрый, Аларик.
– О Боже… Еще ни одна женщина не говорила мне, что я добрый.
Клер вновь улыбнулась ему, понимая, что он пытается развеселить ее.
– Он постоянно забирает Майкла, и я почти не вижусь с ним. Мальчик замыкается в себе.
– Майкл справится с этим. Форчен успокоится и, когда уйдет его злость, увидит, что делает… А пока скажи ему, что раскаиваешься… Скажи, что любишь его.
– Не думаю, что это имеет для него какое-либо значение.
– Клер, никогда не пытайся больше отвезти Майкла к Венгеру.
Она посмотрела ему прямо в глаза. «Неужели я подвергала Майкла такой опасности?» – пронеслось в ее голове.
– Кажется невозможным, что его собственный дедушка может быть чудовищем, – тихо произнесла она.
– Он и есть чудовище. Ты же знаешь, что ко всему на свете я отношусь намного проще, чем Форчен, но в том, что касается Тревора Венгера, я полностью согласен с ним.
Клер задрожала, осознав свою потерю. Ей хотелось, чтобы сейчас рядом с ней был Форчен.
– Мне пора ехать домой.
Аларик кивнул, погладил ее по щеке.
– Я сделаю все, что смогу… Он успокоится. Клер не верила, что у него это получится.
Она знала, как непреклонен может быть Форчен. Клер ехала не замечая ничего вокруг и пришла в себя, только когда Аларик остановил лошадей перед дорожкой к их дому. Она поняла, куда они приехали, лишь когда Хемптон вышел из коляски и передал ей вожжи.
– Мы встретились у магазина, – сказала Клер. – Я отвезу тебя назад…
– Ерунда. Всего несколько минут ходьбы. А теперь улыбнись и скажи Форчену, что поступила опрометчиво.
Клер улыбнулась и кивнула головой.
– Спасибо, Аларик.
– Запомни, что в любое время суток ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь и на мою блестящую компанию.
– Спасибо, я запомню.
Клер свернула на дорожку и посмотрела на их дом, который теперь казался ей таким большим и пустым.
Через четыре дня она обнаружила задержку месячных. Каждый день она смотрела на календарь, не смея ни надеяться, ни думать об этом, и все же в глубине души она знала, что хочет ребенка Форчена независимо от того, простит он ее или нет.
Прошла еще неделя. С каждым днем у нее крепла надежда, что она носит его ребенка.
Форчен вышел с завода и отправился в свою контору. Взглянув на пустой диван, на котором всегда, свернувшись калачиком, сидел Майкл и читал книжку, О'Брайен пожалел, что сейчас сына нет рядом. Он зажег лампу и сел за стол поработать со своими бумагами. Кэлу и Софии пришлось отложить свою поездку в Атланту, и сейчас Форчен был рад этому, потому что ему не хотелось развлекать даже собственного брата.