Атради

Пора было возвращаться.

Мира перенеслась обратно в тронный зал, поправила длинное платье из фиолетового бархата с ярко-зелёными треугольными вставками. Внимательно огляделась, почти сразу нашла взглядом Эйтана. Он по-прежнему увлечённо беседовал в окружении нескольких пожилых мужчин в малой гостиной, легко просматривающейся через анфиладу распахнутых настежь позолоченных дверей.

Эйлин, его младшая сестра, как и положено гостеприимной хозяйке бала, неспешно обходила многочисленных приглашённых, о чём-то перешёптывалась с разодетыми девицами, одаривала восхищёнными взглядами дам в возрасте, приветливо, но сдержанно кивала их мужьям, кокетливо улыбалась молодым кавалерам. Высокая тоненькая фигурка, как мотылёк, без устали порхала по паркету, исчезала в одном конце огромного зала, чтобы через пару минут появиться в противоположном.

Мира познакомилась с ними пару месяцев назад, когда впервые перенеслась в Сейфан. По воле случая оказалась в нужном месте в нужное время — Эйлин оступилась на скользкой мостовой и, упав на спину, ударилась затылком о булыжник практически у неё на глазах. Мира бросилась на помощь и только потом осознала, что их могли увидеть и по-своему растолковать её нехитрые манипуляция с лунным светом. Прецеденты бывали — в неразвитых мирах отношение к способностям лавировало между проклятьем, табу и магическим действом, внушающим ужас и зависть. Реакция и последствия могли быть разными, но обычно не сулили ничего хорошего. Однажды её даже потащили на главную площадь, чтобы сжечь на огромном костре. Поначалу всё казалось увлекательной игрой, позже пришло ощущение опасности. Мира спаслась в последний момент, когда горячие языки пламени вовсю щекотали пятки. Тогда зареклась переноситься в подобные Вселенные, а уже через день забыла об этом и продолжила путешествовать именно по таким, потому что развитые миры вселяли тоску, напоминая Актарион или Бэар.

На этот раз повезло. Темнота и моросящий дождь спасли от нечаянных свидетелей. Эйлин даже не пришлось подчищать память. Она ничего не поняла, лишь благодарила, восторженно повторяя, что Миру послал ангел-хранитель, когда к ним подоспел встревоженный Эйтан. Бледный красавец с такими же как у сестры рыжими глазами искренне радовался, что с Эйлин ничего не случилось и не задавал вопросов. Оба, не задумываясь, поверили в придуманную легенду и пригласили погостить у них. Если Мира и сомневалась, то громадный замок на утёсе, оказавшийся родовым гнездом богатых сиблингов, решил всё.

С тех пор она почти постоянно торчала там, изредка совершая вылазки в другие миры. Такая жизнь устраивала, позволяя делать то, что нравилось, не обременяя себя жилищными проблемами.

Мира вернулась вовремя — начинались танцы. Ей нравилась и живая музыка, и вычурные па, и магия кружащих по залу пар. А ещё — копировать незнакомый многообразный язык движений, впитывать в себя мысли и чувства очередного партнера. От них не было отбоя. Вот и сейчас чьи-то сильные руки подхватили, закружили в танце.

— Привет, — просто сказал Ллэр.

На понимание, кто перед ней, ушло несколько секунд. Мира бросила опасливый взгляд по сторонам — на них никто не обращал внимания, снова посмотрела на Ллэра. Белая рубашка ещё могла вписаться в местную моду, но чёрные джинсы — вряд ли.

— Ты…

— Я. Не волнуйся, — как ни в чём ни бывало улыбнулся он. Сжал её пальцы крепче. — Им плевать, они нас не видят. Помнишь, как было в Миере на вашем чудном розовом газоне?

— Уже не моём, — ухмыльнулась Мира. — Твоя гениальная Таль выставила меня из Актариона, помнишь?

— Хочешь обратно? — он лукаво подмигнул. — Я могу устроить.

Она плотнее прижалась, сцепив пальцы в замок на его шее.

— Мне и в Сейфане неплохо.

— Я заметил, — Ллэр улыбнулся. — Потрясающе выглядишь.

Мира смутилась от искреннего комплимента, поспешила сменить тему.

— Зачем ты здесь?

Его руки скользнули с талии на её бедра. Он наклонился, мягко поцеловал в губы, крепче обнял. Шепнул:

— Если скажу, что ужасно соскучился, поверишь?

По глазам Ллэра было видно, что это действительно так. А ещё там была усталость. Не та, что раньше, когда утомляла вечная жизнь, а иная: когда полно проблем, нужно куда-то спешить, что-то делать, с чем-то разбираться.

***

В её комнате горели свечи. Немного — в самом углу, на высокой гранитной подставке, выхватывая из полумрака очертания огромной кровати. Остальные потухли, пропитав воздух сладковатой горечью.

— У тебя что-то случилось, поэтому ты пришёл, — Мира на мгновение задержалась, прижимаясь к Ллэру и удерживая в ладонях его холодные пальцы. Потом отступила назад, обвела комнату широким жестом, приглашая располагаться там, где захочет. — Чем я могу помочь?

— Я идиот. Поможешь с этим?

— Попробую.

Ллэр выбрал нишу у окна, но сел не сразу. Некоторое время стоял, глядя вдаль. Потом всё же опустился на широкий выступ, поманил её к себе.

Мира послушно приблизилась, опустилась на его колени, обняла за шею. Нежно поцеловала в макушку, вдыхая родной запах. Она тоже ужасно соскучилась, но произносить вслух не стала — Ллэр знал без слов.

— Всё… меняется, — тихо заговорил он. — А атради не верят, что это конец. Не хотят верить. Замок развернулся, утратил многомерность, поломал к чертям половину леса, а они всё равно отказываются признавать очевидное.

— Конец? — Мира удивлённо вскинула брови. — Таль нашла лекарство от вечности?

— Не в Таль дело. — Ллэр вздохнул. — Понимаешь, я ведь хотел измениться сам. Хотел вернуть себе и другим выбор. Хотел отдать долг, — он смотрел мимо неё: в темноту, будто мог там что-то увидеть. А может, и мог. — Знаешь, на что меня в своё время поймала Роми?

Мира не знала.

— Мой отец умер до моего рождения, и мне его чертовски не хватало. А потом пришла Роми и… Безграничные возможности с вечной жизнью шли бонусом. Алэй не знал о моём существовании. Роми не рассказывала ему до последнего. Запретила мне. Ждала, пока я изменюсь. Боялась, что не выйдет, ведь такого никогда не было — чтобы кровные родственники обладали равным даром. Переживала, что тогда отец не выкарабкается, что потеряет его. Она, наверное, никогда ни за кого так не боялась, как за него, — Ллэр усмехнулся. — И я не знаю, хватило ли у неё смелости посчитать. У меня — хватило. Алэй был там. Дома. С моей матерью. Спустя день после похорон и за день или два до того, как в его ДНК не осталось ничего человеческого.

— Почему-то меня это не удивляет? — хмыкнула Мира, вспоминая красивую девушку из памяти Роми. Илара, точно. Значит, она и есть мать Ллэра. — Вы с ним говорили… после того, как я его вылечила?

— О тебе?

Она мотнула головой, хотя Ллэр по-прежнему не смотрел на неё:

— О том, как Алэй собирается жить дальше… вечно.

— А он не собирается жить вечно. Он как раз в курсе, чем происходящее грозит атради.

Мира вздохнула, размышляя, стоит ли произносить вслух, что она на самом деле думает про его отца и о том, какой выбор он сделал, как сделал. Не потому что опасалась реакции Ллэра. Просто не была уверена, нужно ли ему это сейчас. Казалось, он хочет выговориться, а не выслушивать её мнение по каждому пункту. В конце концов, что она понимает? У неё никогда не было семьи и родных, ей не пришлось делать выбор между вечной жизнью и смертью, за неё всё решили другие.

— Не мне его судить.

— Не тебе. Но ты судишь, — Ллэр засмеялся и крепче обнял. — Я тот, кто я есть, потому что тогда всё сложилось именно так. У меня было чудесное детство. До тринадцати лет я, вообще, вёл себя, как избалованная маменькина сволочь. Смерть отца неожиданно принесла успех его последней книге. Моя семья и раньше не испытывала стеснения в средствах, но к моему рождению пришёл именно успех. Невероятный. Я ни в чём не знал отказа. Мог делать, что хочу, как хочу и где хочу. Алэй лучше меня. Когда-нибудь ты это поймёшь. Я никогда его не винил.