АУТ

— Да, мы вдвоем. Я подумал, что было бы… было бы круто… работать с вами.

— Не уверена, что понимаю…

— И не надо. Не важно. Считайте это моей прихотью. — Он убрал упавшую на глаза прядь мягких волос.

Масако повернулась и оглядела почти пустой зал. Знакомых не было. У кассы весело болтали о чем-то менеджер в черном костюме и молодая официантка. Затянувшееся молчание явно нервировало Дзюмондзи. Не дождавшись ответа, он снова заговорил первым.

— Мой нынешний бизнес обречен. В лучшем случае продержится еще пару лет. В следующем году надо начинать искать что-то новое. А пока… В общем, мне захотелось сделать что-то такое… рискованное. Не знаю, может, вы посчитаете меня ненормальным…

— Вы всерьез рассчитываете заработать на этом? — перебила его Масако.

Дзюмондзи кивнул.

— Думаю, получится немного больше, чем на ростовщичестве.

— Сколько будут платить ваши клиенты? Я имею в виду за единицу? — Предложение ее заинтересовало, и Масако решила выяснить детали. Прежде чем ответить, Дзюмондзи облизал губы. Вопрос был трудный. — Давайте не ходить вокруг да около. Мы не сможем работать вместе, если не будем откровенны в таких вопросах.

— Хорошо, я вам скажу. Тот, с кем я разговаривал, обещал восемь миллионов. Из них три он хочет оставлять себе за посредничество. Остается пять. Я предлагаю, скажем, два мне и три вам. Устроит?

Масако закурила.

— Нет, — без малейшего колебания ответила она. — Меньше чем за пять я за это дело не возьмусь.

Дзюмондзи поперхнулся дымом.

— Пять миллионов?

— Пять миллионов, — повторила она. — Вы, может быть, думаете, что это легко, но я-то знаю лучше. Работа грязная, тяжелая, омерзительная, да еще и кошмары потом не дают покоя. К тому же нужно подходящее место, ванная. Я бы не хотела делать это в своем доме — слишком рискованно. У вас есть что-то на примете?

— Дзэноути-сан сказала, что все делалось в вашей ванной, и я надеялся, что мы и дальше сможем ею пользоваться.

Выставленные Масако условия заметно остудили его энтузиазм.

— А почему не у вас? Вы же, кажется, живете один.

— У меня не дом, а квартира, и ванная слишком маленькая.

— Но у меня этим заниматься почти невозможно. Во-первых, надо выкроить время, когда никого нет, а во-вторых, занести тело необходимо так, чтобы соседи ничего не заметили. Не забудьте и о том, что избавляться придется не только от тела, но и от личных вещей, а это тоже совсем не просто. — Она остановилась, вспомнив молодого бразильца, который выудил выброшенный ключ даже из сточной канавы. Дзюмондзи слушал ее, затаив дыхание. — К тому же сделать все в одиночку практически невозможно. А потом еще нужно все убрать — поверьте, это не менее тяжело. В общем, меньше чем за пять миллионов я в своем доме делать это не стану.

Явно растерянный, Дзюмондзи поднес к губам уже пустую чашку. Заметив, что кофе не осталось, он помахал официантке, которая все еще щебетала у кассы с прочно обосновавшимся там менеджером, и она, кивнув, принесла маленький кофейник со слабеньким напитком, даже не имеющим характерного запаха.

— Вот мое предложение, — заговорил он, когда девушка отошла. — Я привожу груз в ваш дом, я беру на себя одежду и я же занимаюсь вывозом.

— Проблема в том, что у вашего посредника слишком большой аппетит. Вам он назвал цифру восемь, но я не сомневаюсь, что заинтересованным лицам он выставит счет на все десять миллионов. В таком случае ему достаются все пять, и при этом не надо марать руки. Полагаю, речь идет о каком-нибудь вашем приятеле-якудза?

Дзюмондзи кивнул.

— Ваша точка зрения мне понятна. И то, что вы говорите, имеет смысл.

— Я вижу только два варианта: либо он урезает свою долю, либо поднимает цену до десяти миллионов. Думаю, он согласится.

— Хорошо, я поговорю с ним. Но что вы скажете, если мы разделим пять миллионов в пропорции три с половиной на полтора? Три с половиной вам, а полтора мне.

— Никаких шансов.

Она посмотрела на часы — было почти одиннадцать, пора отправляться на работу.

— Пожалуйста, задержитесь еще на минутку.

Дзюмондзи достал из кармана сотовый, явно с целью провести переговоры с третьей стороной и решить все прямо сейчас, не откладывая. Масако, воспользовавшись моментом, прошла в дамскую комнату. Прежде чем вытереть взмокший лоб бумажным полотенцем, она несколько секунд смотрела на свое отражение в зеркале. Ты понимаешь, во что собираешься впутаться? Но к тревоге примешивалась изрядная доля волнения, даже возбуждения. Вспомнив про завалявшийся в сумочке тюбик губной помады, Масако достала его и смело применила по назначению, в результате чего по возвращении к столику была удостоена удивленного взгляда.

— Что? — спросила она.

— Ничего. — Он пожал плечами. — Думаю, мы договорились.

— Быстро.

— Я всего лишь воззвал к его лучшим чувствам.

Дзюмондзи рассмеялся, а Масако вспомнила, что он и в прошлом неплохо справлялся с порученными делами, нуждаясь лишь в легком руководстве.

— И что же вы решили?

— Я сказал, что восьми недостаточно, но он поклялся, что на данный момент, пока мы докажем свою эффективность, это потолок. В конце концов он согласился сократить свою долю до двух миллионов, что оставляет нам шесть — два мне и четыре вам. Единственное условие — если что-то случится, он остается в стороне, от всего отказывается, и мы выпутываемся сами.

— Думаю, ваш приятель так все и планировал, поэтому надо было с самого начала требовать большего.

Масако уже решила, что если все пойдет по плану, то она отдаст Йоси миллион. О привлечении Кунико не могло быть и речи, а что касается Яои, то с ней можно будет поговорить потом.

— Ну, что вы об этом думаете? — спросил Дзюмондзи.

Похоже, успех в переговорах вернул ему уверенность.

— Я согласна.

— Отлично!

Он облегченно вздохнул.

— Есть еще кое-что.

— Да?

— Полагаю, для перевозки лучше использовать вашу машину. И мне нужны инструменты, набор хирургических скальпелей. С обычными ножами работа идет слишком медленно.

Слушая ее, Дзюмондзи задумчиво потирал щеку.

— Наверное, это примерно то же, что быть мясником, да?

— Наверное. Представьте — мясо, кости, внутренности. — Он стиснул зубы и отвернулся. — У меня есть к вам еще один вопрос. Как вы заставили Кунико расколоться?

— Пообещал аннулировать ее задолженность. — Дзюмондзи весело рассмеялся, в первый раз за все время разговора. — Ее признание обошлось мне в четыреста сорок тысяч йен. Считайте это моим вложением в новый бизнес. И, как вы понимаете, мне хотелось бы как можно скорее компенсировать потерю.

— Вас устроят два миллиона?

— Да, но только если это будет не разовый проект.

— Полагаете, на такого рода услуги действительно существует спрос?

— Трудно сказать. Начнем, а там будет видно.