Аутист

Привычным жестом Фил поднес Айком к лицу. Уже несколько лет как буквенно-числовые пароли отошли в прошлое. Теперь в любой мало-мальски приличный Айком был встроен сканер сетчатки глаза. Слабая вспышка, и ты в своем базовом аккаунте.

Зеленый лучик скользнул по лицу Фила, но вместо знакомой трели, оповещавшей о входе в сеть, он услышал строгий женский голос: «В доступе отказано. У вас осталось две попытки, после чего аккаунт будет заблокирован».

Что за ерунда? Фил автоматически еще раз нажал на кнопку сканирования, и снова услышал сообщение об отказе в доступе. Теперь в запасе была одна единственная попытка. Он отложил коммуникатор в сторону и начал думать.

Думал Фил совсем иначе, чем большинство его сверстников. Перед мысленным взором аутиста каждый раз возникала таблица, нарисованная в последней версии Excel. Ее ячейки начинали стремительно заполняться яркими картинками.

В левом углу появился Акойм с окошком отказа в доступе. Справа от него по очереди вспыхнули живые иконки, обозначавшие возможные причины такой неприятности. Неисправность сканера — Фил увидел в квадратике таблицы, словно на голографической панели, как коммуникатор падает на асфальт. Сбой программы — в следующей ячейке появились цепочки цифр с закравшейся в них ошибкой. Умышленная блокировка аккаунта — чьи-то руки бегают по призрачной клавиатуре, лишая Фила возможности войти в сеть. Изменение сетчатки глаза — по темной радужке побежала рябь, точно над поверхностью смоляной воды задул сильный ветер.

Наконец, все ячейки оказались заполнены. После этого слева, под самой первой иконкой с отказом в доступе, по вертикали начали появляться картинки, отражавшие события в жизни Фила с момент последнего входа в сеть. Он тут же сверял их со списков возможных причин, решая, есть ли между ними связь. Спасение Насти и повреждение Айкома — нет связи. Разговор с ее матерью и умышленная блокировка аккаунта — нет связи. Сбой программы и появление в его жизни фигурки Пса — связь возможна. Если фигурка влияет на человека, почему бы ей так же не влиять на электронику? Фигурка и изменение сетчатки глаза…

Фил резко выпрямился. Похоже, он нашел ответ. Как ни фантастично это звучало, но Пес перестроил на молекулярном уровне весь его организм. Вместе с сетчаткой и роговицей. Это вполне может объяснить частичное исчезновение аутизма. Фил сделал шаг к платяному шкафу, одна из створок которого была большим зеркалом, и взглянул на свое отражение.

Он ожидал чего угодно. Точнее, не ожидал ничего — подобные изменения, скорее всего, неразличимы без специальной аппаратуры. Но то, что увидел Филипп, заставило дыхание участиться. Его глаза больше не были непроницаемо-черными. Правый стал зеленым, точно бутылочное стекло, подсвеченное солнцем, левый — ярко-синим, как у героев сериала «Дюна», полувековой давности.

Только каким-то чудом никто из взрослых не заметил столь радикальных перемен во внешности Фила. Настиной маме было не до того, а Софье Валентиновне просто не удалось заглянуть сыну в лицо.

Проблема маскировки решалась просто — он будет ходить в темных очках. Как большинство аутистов, Фил болезненно реагировал на громкие звуки и яркий свет. Луч прожектора или внезапный вой сирены мог вогнать его в панический шок. Учителя и одноклассники были в курсе проблем Фила, поэтому темные очки вряд ли могли вызвать вопросы.

Оставалось только придумать, как попасть в сеть. Теоретически Фил мог взломать защитную систему, но возиться весь вечер ему не хотелось. Поэтому он нашел другой выход. Стоило удалиться от Серебристого Пса на десять-пятнадцать метров, как глаза снова превращались в смоляные колодцы, а мир становился мучительно ярким. Это означало, что между фигуркой и ее новым хозяином исчезала связь — подарок Насти переставал действовать. Фил понял это, экспериментируя с Серебристым Псом — он прятал его в чулане рядом с кухней, а сам, глядя в зеркальце, пытался отойти как можно дальше. Насколько позволяли размеры их с мамой двухкомнатной квартиры, выделенной Фондом «Новые рубежи». Когда Фил вышел на маленький балкон, где цвели в ящиках белые тюльпаны, его глаза, наконец-то, поменяли цвет, и Айком, нехотя, разрешил доступ.

К разочарованию Фила, графический поиск ничего не дал. Ни фотографии, ни видеоизображение Серебристого Пса ни разу не попадали в интернет. Факт по нынешним временам невероятный. Он сжал фигурку в кулаке, чувствуя, как перетекает в нее тепло его тела. Завтра нужно зайти к Насте и попытаться выяснить все, что ей известно.

При мысли о девушке, Фил ощутил жжение в груди. С того момента, как фигурка коснулась его руки, чувство к скандинавской принцессе получило название — емкое название из шести букв. Настя больше не была для него размытым пятном света, затмевавшим все образы в голове. Она превратилась в живую девушку с большими карими глазами и потоком золотистых волос, вздернутым носом и совсем чуть-чуть выступающими вперед верхними зубами. Ей нужна помощь. Фил чувствовал это. Он должен защитить ее!

Как просто разобраться в себе, когда можешь думать словами.

На следующее утро гимназия встретила его волной горя и тревоги. Филипп едва не скатился кубарем с лестницы. Чужие ощущения, нахлынув неуправляемым потоком, вызвали головную боль и приступ тошноты. На подгибающихся ногах он шагнул к стеклянным дверям, и те разъехались перед ним, впуская в просторный холл.

Для утра в нем было непривычно тихо и сумрачно. Бордовые занавески на окнах впервые, насколько помнил Фил, оказались опущены. Учителя и гимназисты приглушенно переговаривались, стараясь не повышать голос. Из толпы слышались всхлипы. Старшеклассницы шмыгали носами и размазывали тушь по мокрым от слез лицам.

С противоположной от входа стены, между голубым глобусом в человеческий рост и рядом металлических шаров, подвешенных на тонких тросах, чтобы наглядно демонстрировать гимназистам принцип передачи энергии, смотрели две фотографии. Смутно знакомого парня, кажется, из Настиной параллели, и Светы Анохиной — одноклассницы Филиппа. Траурные рамки, свечи, гора роз и гвоздик — все это говорило о том, что ребят нет в живых.

— Господи, как же это…

— Такие юные…

— Бедные родители…

— Саха нормальным парнем был, без заскоков…

Слушая обрывки разговоров, Фил незаметно для себя оказался рядом с Аллой Алексеевной, миниатюрной, круглолицей женщиной. Она работала в гимназии завучем по творческому развитию. Возле нее стояла жилистая девушка со слегка раздвоенным кончиком носа. Квадратные очки и стянутые в пучок волосы наводили на мысль о муже, детях и солидном трудовом стаже. На первый взгляд, школьному психологу Анне Николаевне Гулько можно было дать тридцать с хвостиком. Но на деле ей едва-едва исполнилось двадцать четыре года. Чтобы выглядеть старше, она то и дело приправляла речь словами, вроде, «сензитивность» и «конгруэнтность».

— И как это могло случиться? — Испуганно спросила Алла Алексеевна.

— Не понимаю. Саша казался совершенно нормальным. Никаких признаков фрустрации. — Гулько нервничала. Фил чувствовал, как колотиться ее сердце и потеют ладони. Со школьного психолога за смерть учеников будут спрашивать в первую очередь. — Света, конечно, входила в группу риска, но я думала, что все давно позади. Господи, кто бы мог предположить, что они покончат с собой. Выбросятся из окна…

Психолог подозрительно покосилась в сторону Фила, но узнав аутиста, перестал его стесняться.