будто чужие, будто узнали где-то какую-то главную человеческую правду, почувствовали ее, а как с ней жить – не ведаем. Мы жили по-разному, но в чувстве единства и гордости.
И для нас это было естественно, ибо так было всюду. Сравнивать было не с чем. И теперь, в воспоминаниях, для большинства из нас эта жизнь прекрасна, еще не тронута затягивающим, отравляющим анализом ума, раздражающей жаждой сопоставления.