…и нам казалось, «Лабытнанги»звучит смешно – как «лапти на ноги»,и шли мы в школу, в Коммунарку,что было ведь кому-то на руку.А после было – май, теплынь,«Чернобыль» – «чёрная полынь».И вот звучит со всех сторон«коронавирус», как «Харон»,как преисподняя – «Ухань»,в котором слышится «ух, Ань».«Эх, ухнем», –на «Армагеддон»днесь откликается «Гвидон»…Не может быть плохой конец:кто слушал сказку – молодец.…И обретёт Гвидон отца,и все – в конце –поже –нят –ся.
«Карантинной Москвою мы шли с тобою…»
Карантинной Москвою мы шли с тобою,и была она до того пуста,точно
вот откопали её, как Трою,и оставили до Рождества Христа.Карантинной Москвою с тобою шли мы,той, где некого было и нечем крыть,и казалось, что только что был тут Шлиман,да ушёл на минуточку покурить.И лежала от края она до края.окружала со всех четырёх сторон –и взметнулась внезапно воронья стая,и обрушился колокольный звон.И подумалось, глядя на эту стаю,что вот-вот архангел сойдёт с небеси возьмёт с собою – куда не знаю –без манаток и объяснений без.И закапали слёзы, как дождь нечастый,и архангел сошёл-таки вниз, трубя,и я знала: не быть мне уже несчастнойникогда – ни с тобою, ни без тебя…
Пушкин в Болдино
А Пушкин не хотел сидеть на месте,писать стихи и прозу не хотел:хотел – в Москву! в Москву! –к своей невесте(о слабость духа и всесилье тел!).Но Бог не фраер,государь – не олух,и гений – сам себе не господин:как порох вспыхнет,чтоб гореть, как сполох,кляня проклятый этот карантин…
«Ну вот и наступило время…»
Ну вот и наступило время,когда слова нужней, чем хлеб,нужней, чем знамя или стремя,нужней, чем всякий ширпотреб,И слово за слово полезло,и прорастают, как трава,и прогоняют страх слова –и бесполезное полезно…
«Не бойся ни сумы и ни тюрьмы…»
Не бойся ни сумы и ни тюрьмы,не бойся ни холеры, ни чумы,бессмысленного бунта и войны,с пожаром – лета,с паводком – весны.Скажи, смеясь: «Ну, здравствуй, божий бич!» –пусть небеса услышат этот клич.…Пришла – открой пошире ворота:есть и у бед заветная черта.
«Вот и наша первая потеря…»
Вот и наша первая потеряна войне незримой мировой.Можно жить, любою мерой меря, –и тебе отмеряют такой.Что мы можем, стоя нынче в храме?Лепту дать беспамятной вдове?Мы ведь все под Богом ходим сами –хоть в тьмутаракани, хоть в Москве.Как понять: конец ли это светаили наступает новый век?Раз весна, то, значит, будет лето;будет лето – значит, будет снег.Или дождь. И соберутся птицы.Но куда податься им теперь?Сколько это время будет длиться?Сколько предстоит ещё потерь?А ведь счастье было. Даже часто –то с одной, а то со всех сторон…Нам осталось только обвенчатьсяв том же храме. После похорон.
«Замуровали нас вдвоём…»
Замуровали нас вдвоём:расстрел – шаг вправо или влево,и миром сделался нам дом –ты в нём Адам, а я в нём Ева.Я королева – ты король:дом нашей сделался страною,покуда есть в солонке соль,не уходи, побудь со мною.Не за стеною мой народ,его и, сидя дома, часть я,всю жизнь казалось, что вот-вот –вот я и дожила до счастья…
«Всё так и есть: блаженны мы…»
Всё так и есть: блаженны мы,мир посетившие во времяещё невиданной чумы:мы были там, мы были с теми,наш опыт – иго, благо, дар, –он бургер превращает в брашна,с ним, лёгким, как воздушный шар,ни жить, ни умирать не страшно…
«Какое счастье – карантин…»
Какое счастье – карантин(что книг,что фильмов и картин!),каникулы посреди года!Не нужно никого учить,но, как велела нам природа,страдать и мыслить,есть и пить.Внутри двухкомнатной тюрьмыпроверить чувства можем мы.(А то ведь что же?Год за годомв химчистку отдаёшь пальто,стираешь, кормишь бутербродом,а знаешь ли – с тобою кто?А
знаешь ли – кто друг, кто враг,а без кого нельзя никак?И знаешь ли в лицо соседа?И как зовут его жену?И то, что скоро День Победы,а он, сосед, прошёл войну?)Ещё – взглянув на календарь,покрасить яйца, словно встарь,шафраном,лукоми зелёнкой…Осталось сколько жизни той?Так пусть же будет удалёнкой –зелёной,жёлтой,золотой!И даже если Божий храмзакроют –что за дело нам?Мы заключимся в катакомбы,где день от дня неотличим, –закажем пиццу, включим компы…Или компы?Или включим?И кончится Великий пост,что от Земли был и до звёзд.И если колокольным звономне разживёмся – МЧСпришлёт всем нам(а значит, что нам?)по эсэмэс: «Христос воскрес!»
«Всё не только пройдёт…»
Всё не только пройдёт,но, пройдя, будет мило –вспомним нынешний год:спички, гречку и мыло.Вспомним эту чуму,вспомним эту холеру,как сидели в дому,испытуясь на веру.Вспомним эту весну,её май без парада,вспомним злую длинукарантинного ада,где впервые вдвоёмв целом свете мы были.Предлагал ты: «Споём!» –и мы пели и пили.Предлагал ты: «Уснём!» –и мы спали в обнимку.О, мы вспомним о нём,как о лете, – по снимку.Не хандра и не сплин –год, где были с тобой мы,где был всяк не один,но как пуля в обойме.
«Зачем вставать в такую рань…»
Зачем вставать в такую рань,когда так сильно уморились?Чтоб видеть, как растёт гераньи зацветает амариллис,чтобы увидеть клён в окне,и услыхать, как пахнет тополь,и маму увидать во снеи как мой сын впервой потопал…В природе нету пустоты –исчезнет всё: друзья, работа,но вот альбомные листы –они заполнят все пустоты.И не останется прорех:едина жизнь – и нет ей краю.И я люблю отныне всехи даже тех, кого не знаю…Спроси: «Жила?»Отвечу: «Да».Во дни Харона и Тантала…«И что ты делала тогда?» –«Я сказки Пушкина читала…»
«Это язва моровая…»
Это язва моровая,это третья мировая,это на голову снег:кончился двадцатый веклишь в две тысячи двадцатом –карантином,казематом,не зимою, а весной,не победой, а войной,ей конца и края нету –по всему гуляет свету:тыла нет – кругом бои,нет врагов – одни свои…Но когда-то ж лопнут почки –выйдет князь Гвидон из бочки,и устроит славный пир,и увидит новый мир:будет в нём не так, как было,будет новое светило,и в жестоком свете дняне узнаешь ты меня…
«Когда всё внешнее отпало…»
Когда всё внешнее отпалои сузился до дома мир,где белое – там стало ало,и двое где – горою пир.И оказалось, это много –кагор початый и яйцо,и можно третьим сделать Богаи увидать к лицу лицо.
Гроза
Вдруг небо вздрогнуло, сломалосьи пролилось:сначала малость,а после – ливнем изошло,и потянулись – сквозь стекло –цветы сирени с натюрмортаи недоверчиво, и гордо,а на другой картине лес,как в третий день Исус,воскрес –и стали на стене картиныс природой за окном – едины…
«Балконные цветы шагнули за перила…»
Балконные цветы шагнули за перилаи с вербою цветущею слились:душа их – из горшка – взяла и воспарилаи полетела дальше, дальше, ввысь.И мне их не поймать,за ними не угнаться –рванули в облака, как бабочки к огню…Мне было тридцать лет,мне будет девятнадцать,и очень скоро я их в небе догоню…