Август Хромер

Пожалуй, сила моей Руки позволяет мне пойти на повышение ставки.

Странно, но вслед за мной в центр стола двинулись ялеры адмирала.

– Хочу сказать вам по секрету, господа, – Норм заговорщически понизил тон и чуть склонился к столу, – Что из дома Борна пропала не только его славная вещица…

– А что ещё? – спросил я тем же полушёпотом.

Адмирал достал последнюю карту Стола, которая имеет странноватое название Река, но пока не стал её вскрывать.

– Ежедневник сэра Длассини, – пояснил адмирал Уотерн, – Я хорошо помню привычку почившего писать в нём заметки, знаю, где он его хранил, но Каспар поведал мне, что сантибы не обнаружили его на месте. Странно это, не находите?

– Мог что-то узнать, – я пожал плечами, – Что-то лишнее.

– Мы этого теперь не узнаем.

На Реке оказалась пятёрка треф, на которую я моментально доставил в банк все оставшиеся деньги. Но и тут Норм не отставал от меня – собрал две пары, не иначе.

– Удивительно, господа, какая игра! – восхищённо пропел утончённый юноша Артур, – Хочется скорее увидеть ваши карты!

– В самом деле, Август, вскрываемся?

– Вскрываемся, – я согласно мигнул глазами, и мои карты перевернулись рубашками вниз, – Набор дам.

Довольный донельзя старик с трубкой вскрылся следом за мной – восьмёрка треф и трефовый же туз. У адмирала собралась Вспышка – пять карт одной масти. Как это ни печально (лично мне нисколько), но я проиграл с отличной Рукой. Артур от переизбытка чувств захлопал в ладоши и выкрикнул «Браво». Раздача в самом деле оказалась яркой, но я остался без ялеров, слава Богу, получить их мне не стоило ни одного движения пальцем.

– Похоже, выигрыш ваш, – равнодушно указал я на стопку монет.

Адмирал очень доволен собой и своей удачей, а победу решил отпраздновать, забив ещё одну трубку табаком. Его голос, однако, и не думал выражать превосходства надо мной:

– Желаете отыграться?

– Не думаю, – я уже готов был встать из-за стола, – Я спешу встретиться с друзьями, возможно, в следующий раз.

Которого, конечно же, не будет – своей фразой я бесстыдно слукавил.

– Что ж, не смеем вас задерживать, Август. Если что – обращайтесь.

И я поспешил покинуть шумную, как осиное гнездо, игральную комнату, брякнув что-то на прощание товарищам по короткой игре. Наивно считать, что я узнал много нового и интересного, но уже сделал маленький шажок в сборе информации. По крайней мере, неполный час на неприятном мне чуть ли ни физически балу прошёл с пользой.

Интеллигентные господа гогочут, как стая гиен, столпившись вокруг игровых столов. Не нужно быть большим знатоком людей, чтобы увидеть в них самое натуральное быдло. Если и были времена, когда каждый член высшего общества был ярким примером целомудрия и нравственности, то они давно канули в небытие. Сейчас светское общество – это сборище богатых и эгоистичных межеумков.

Я вернулся на место встречи первым и стал терпеливо ждать не торопящихся коллег. Судя по Ищейке, они должны подойти через пять минут. Но это если они пунктуальны; Истериан, отвечаю вам, не таков…

– Август Хромер! – медленно проговорила неизвестная женщина, сама подошедшая ко мне, – Рада видеть такого гостя в своём особняке!

Надо же, хозяйка бала. Удивительно, как она меня узнала.

– Миссис Вальди, – поприветствовал я женщину сухим поцелуем руки, – Затащила знакомая, сам я не любитель балов.

Флян Вальди – особа весьма молодая, но некрасивая. Бледное, с экстравагантными чертами лицо наводит на мысль о том, что миссис сильно отравилась ядом. Если все три её мужа повелись в своё время именно на внешность, то у ребят неладное со вкусом. Одета Флян скучно, чего уж скрывать. Ненавязчивая полуулыбка женщину не сильно, но красит.

– Знакомая? – Вальди распахнула чёрный веер и начала несильно им помахивать, – Или дама сердца?

– Знакомая, – уверил я хозяйку вечера. Боже упаси связаться с Салли.

– Мне кажется, вы лукавите, Август! Такой видный мужчина и без дамы сердца…

– Работа не позволяет думать о любви, – сухо соврал я.

Мне не положено любить и проявлять других сильных чувств. Так заведено в Ордене: наше долголетие не позволяет нам быть со стремительно стареющими партнёрами. Кто я такой, чтобы идти против Кодекса?..

Так принято, я не в силах что-то изменить, да и желания нет.

– Я всегда считала, что женщины за вами толпами бегают, Август, – продолжала беседу миссис Вальди.

– Это относится к моему другу Истериану. Меня же противоположный пол игнорирует.

– Печально.

– Меня это устраивает.

Взгляд Флян стал укоризненным и угнетающим, словно мать взглянула на нерадивого сына, в который раз пришедшего пьяным и хронически не желающего работать.

– Самый страшный грех, когда мужчину не тянет к женщине, а женщину – к мужчине. Жизнь – для любви и больше ни для чего иного!

– Проживу и без неё, ничего страшного, – я пожал плечами.

– А будете потом рады, что прожили именно такую жизнь? Сомневаюсь, скорее придётся со слезами жалеть утраченного времени! В старости поймёте…

– Мне гораздо больше лет, чем кажется, – угрюмо ответил я, – Не забывайте, кто я есть такой.

– Старость определяет не число прожитых лет, а отсутствие сил для жизни! Подумайте над тем, что я сказала. Надеюсь, поймёте, что в этом есть правда. Желаю приятно провести время, а меня ждут гости.

Миссис Вальди, считающая себя специалисткой по амурным делам, отправилась вглубь зала, чтобы докучать прочим гостям. Я остался один всего на секунду, так как тут же меня окликнули Истериан и Салли. Словно смотрели со стороны и ждали окончания нашей милой беседы.

– Как у вас? – оживлённо спросила Салли, теребя серёжку.

– Пока ничего занимательного, – развёл руками Истер – Говорят, что он – жуткий затворник и дела вёл с немногими людьми, но явных недоброжелателей не имел. Для многих, оказывается, не секрет, что юрист пал жертвой сектантов. Те люди, с которыми я общался говорят что-то про ритуалы этих безбожников, мол им нужен был человек с дьявольской червоточиной. Суеверные господа связывают эту гнильцу Длассини с его днём рождения – 29 февраля. Недобрый, мол день…

– Глупо, – я не скрывал гневного скепсиса, – Такие же теории мы могли бы построить, не приезжая сюда.

– А что у тебя, Август? – деловито осведомилась детектив, которого, опять же, в ней сейчас гораздо больше, чем девушки.

– Говорят, Борн имел дела с Чили Сеттэром, причём довольно долго и тесно. После ухода от него, юриста в покое не оставили.

– Это так, Длассини решал юридические вопросы сэра Сеттера, в частности с его клиникой. Здесь что-то может быть…

– Ничего тут не может быть, – я настроен категорично.