Август Хромер

Все последовали его примеру.

Глава XIII Птичий губитель

За окном туманно. Давно я не видывал такого густого белого тумана в Гольхе.

Служанка сегодня на ногах, самоотверженно ринулась исполнять свои обязанности после вчерашнего больничного дня. Мы встретились на перекрёстке коридоров:

– Доброе утро, Август! – расплылась в улыбке вполне оправившаяся от недавнего ужаса девушка.

– Доброе, – брякнул я неловко, – Ты сегодня выглядишь гораздо лучше.

– Спасибо, Истериан ждёт тебя в гостиной.

В гостиной занавесили окна, из-за чего воцарилась уютная полумгла, разгоняемая румяным огнём из камина. Снова начинает казаться, что треклятого мира за окном больше не существует, как не существует и проблем, что он мне доставляет.

На диване сидит Истериан и вчитывается в строчки пособия по хиромантии, всё бы ничего, вот только как он сидит… Подойдя к нему, я вынужден был в поучительной манере скинуть ему ногу с ноги. Удивлённый непреднамеренной сменой позы, полукровка оторвался от книги и поднял на меня взгляд.

– О, привет, Август!

– Арика сказала, что ты меня ждёшь, – я уселся рядом с товарищем.

– Да, вот послушай, – азартно загорелись глаза полукровки, – В ряде южных стран, где хиромантия развивалась совершенно иными путями, особое, но отнюдь не значимое, место уделяют мизинцу. Согласно различным упоминаниям, мизинец, как самый маленький палец, считается и наиболее бесполезным и даже лишним. Многие темнокожие хироманты заявляют, что мизинец, подобно злому духу-проказнику, не имеет никакого толку, а лишь мешает, коверкает истину. Поэтому этот палец иногда даже отрезают, чтобы предсказание получилось более точным и верным. Этот же ритуал был распространён не только среди гадателей, но и среди простых жителей. В одном племени даже существовала поговорка «Четырёхпалый ближе к Овегу». Овег – это божество такое, если ты не знаешь, Август.

– Что за глупость, Истер? – сконфужено воскликнул я.

– Какая ещё глупость? Ритуал совпадает! Сектанты делают совершенных людей!

Бред большого ребёнка ещё умудряться меня поражать.

– Как-то из покойников не шибко совершенные люди получаются… – с сарказмом пробормотал я.

– Значит, совершенных жертв! – не смутился Истериан, – Наверно, только принеся в жертву совершенных людей можно открыть Кровавый Бутон, распахнуть чудо-портал…

Бред, конечно же, полный, но обижать Истера не хочется. Особенно учитывая, что тот прочёл больше половины книги и очень-очень старался. Следует поощрить его хотя бы за труд и желание быть полезным.

– Что ж, Истер, интересная теория – будем держать её в уме, – фальшивя на каждом слове, натянуто похвалил я Истериана.

– Надо будет рассказать её Салли! – оживился поощрённый полукровка.

К сожалению, сегодня-то у моего друга ничего не выйдет. Совсем забыл вчера сказать.

– Салли сегодня уезжает, – огорчил я разошедшегося друга.

– Ну да, точно! – зашипев, ударил себя в лоб Истер, вспоминая вылетевшее из головы, – Она говорила, вспомнил!

Вот это новость. Оказывается эти двое стали уже довольно близки, раз Салли рассказала ему об отъезде уже давно, а не предупредила, как меня в последний момент. Интересно, как далеко заходят их дружеские отношения, и являются ли они дружескими…

– Вы с Салли много общаетесь, – отметил я, желая разговорить друга.

– Она – хороший человек, интересный, – насторожившись, притих Истер, – И проницательный. Вот, например, этот вопрос она предугадала!

– Она предугадала, что я спрошу о вашем общении?

– Ну, да, в общих чертах…

Что-то этот жук недоговаривает, отворачиваясь для защиты от моего выискивающего ложь взгляда. Делает вид, что обнаружил в книге что-то интересное. Чего ему там могла наговорить Салли? Что она там могла предугадать? Следует уточнить, чтобы потом не было неожиданных откровений, от которых меня мутит примерно так же, как Хориса от капусты.

Я только открыл рот…

– На столике почта, – нагло вставил поперёк слова Истериан. Обороняется изо всех сил.

Ладно, оставим его на потом. Или справимся у самой Салли, мне, в целом, не критично.

А меня ждёт корреспонденция.

Свежая газета, сложенная вчетверо криво лежит на столике, частично накрывая более интересную почту. Из-под утреннего номера выглядывает уголок письма. Я решил начать именно с белого конверта. Вскрыв его, я извлёк из его недр небольшой клочок бумаги, содержащий всего несколько слов: «Сэр Хромер, прошу встречи с вами на площади Мятежа в десять. Будьте один». Подписаться отправитель, разумеется, не пожелал.

В прошлый раз с такого письма начался парад имени моего беспокойства. Вот теперь новый виток, и одному Богу известно, что меня ждёт на площади Мятежа.

Трижды осмотрев и письмо, и конверт, я убедился, что ни одной ссылки на адресанта тут нет. Салли хотя бы наврала, что из Парламента…

Истериан тем временем решил прекратить нелепую маскировку под чтение – мой друг всё это время следил, как я читаю письмо. Видя, что я закончил, он молча протянул раскрытую ладонь. Сокрушаясь в душе, что мне достался в друзья именно этот чёртов артист, я положил ему в растопыренную руку конверт.

Отложив лишнюю книгу, Истериан с лицом знатока-сыщика принялся за чтение письма. Закончив, он проронил:

– Кто-то сильно напуган.

– Ясное дело. Боится слежки, поэтому и не пришёл сюда. А через…

– Два часа, – подсказал Истериан, лучше моего знакомый со временем.

– А через два часа, – продолжил я, благодарно кивнув другу, – Он понадеется, что в людном месте ему ничего грозить не будет.

Истериан вальяжно уронил макулатуру на столешницу и тут же щёлкнул пальцами:

– С другой стороны, – оживлённо зашевелился мой долговязый друг, – Может он не собирается просить помощи, а предложит свою?

Я даже презрительно повёл носом. Скажет тоже мне…

– Помощи мне никто не предлагает, только просят, – хмуро проговорил я, взявшись за подбородок, – Сегодня я не надеюсь на нонсенс.

– Иными словами, ты пойдёшь на встречу? – уточнил Истер.

– Ещё два часа: я могу подумать.

Вот настало время для газеты. Что там пишут криворукие писаки? Вот кто-кто умеет врать и излагать идиотизм. Из их уст любую дрянь люди готовы воспринимать, как святую истину. Я, повторюсь, всего лишь убиваю время.

Что на первой полосе? Там у нас нынче убийства. За прошедшую ночь было убито пять мирных граждан в разных районах города. Знакомый почерк – отрезание мизинца, сразу даёт понять, кто причастен к сему преступлению. У сектантов выдалась напряжённая ночь, раз они умудрились совершить аж пять убийств и не оставить следов, а заявления Сантиба говорят именно о дефиците улик.

Кроме признания в своей беспомощности сантибы ничего толкового сказать не могут, лишь обещают очередное усиление ночных патрулей. Дельное действие с их стороны: скоро по Гольх будут курсировать целые стада служителей закона, но делу это не поможет.