Авось

Чин игрек: "Засечены в подпольных играх".

Чин икс: "Но государство ценит риск".

"15 февраля 1806 года.

Объясняя вам многие характеры, приступлю теперь к прискорбному для меня описанию г. Х..., главного действующего лица в шалостях и вреде общественном и столь же полезного и любезнаго человека, когда в настоящих он правилах...

В то самое время покупал я судно Юнону и сколь скоро купил, то зделал его начальником, и в то же время написал к нему Мичмана Довыдова. Вступая на судно, открыл он тьо пьянство, еоторое три месяца к ряду продолжалось, ибо на одну свою персону, как из счета его в заборе увидите, выпил 9 ВЅ ведр французской водки и 2 ВЅ ведра крепкого спирту кроме отпусков другим и, словом, споил с кругу корабельных, подмастерьев, штурманов и офицеров.

Беспросыпное его пьянство лишило его ума, и он всякую ночь снимается с якоря, но к счастью, что матросы всегда пьяны..."

(Из второго секретного письма Резанова).

"17 июня 1806 года.

Здесь видел я опыт искусства лейтенанта Хвастова, ибо должно отдать

справедливость, что одною его решимостью спаслись мы и столько же удачно

вышли мы из мест, каменными грядами окруженных..."

(Резанов - министру коммерции).

Рапорт:

Мы - Довыдов и Хвастов, Оба лейтенанты. Прикажите - в сто стволов Жахнем латинянам! "Стоп, Довыдов и Хвастов!" - "Вы мягки, Резанов".- "Уезжаю. Дайте штоф.. Вас оставлю в замах". В бой, Довыдов и Хвастов! Улетели. Рапорт: "Пять Восточных островов Ваши, Император!"

"Я должен отдать справедливость искусству гг. Хвостова и Давыдова, которые весьма поспешно совершили рейсы их..."

"18 октября 1807 года.

Когда я взошел к Капитану Бухарину, он, призвав караульного унтер-офицера, велел арестовать меня. Ни мне, ни лейтенанту Хвостову не позволялось выходить из доу и даже видеть лицо какого-нибудь сметрного...

Лейтенант Хвостов впал в опсную горячку. Вот картина моего состояния! Вот награда, если не услуг, то по крайней мере желания оказать оные. При сравнении прошедшей моей жизни и настоящей сердце обливается кровью и оскорбленная столь жестоким образом честь заставляет проклинать виновника и самую жизнь.

Мичман Давыдов."

(Из "Донесения Мичмана Давыдова на квартиру уже под политическим караулом").

No 6. Чин игрек: Вот панегирик:

"Николай Резанов был прозорливым политиком. Живи Н. Резанов на 10 лет дольше, то, что мы называем Калифорнией и Американской Британской Колумбией, были бы русской территорией".

Адмирал Ван Дерс (США).

Чин икс: Сравним, что говорит наш Головнин:

"Сей г. Резанов был человек скорый, горячий, затейливый писака, говорун, имеющий голову более способную создавать воздушные замки в кабинете, нежели к великим делам, происходящим в свете..."

Флота Капитан второго ранга и и кавалер В.М. Головин

Чин икс: "А вы, Резанов,

Пропили замок.

Вот иск."

No 7. Из письма Резанова - Державину.

Тут одного гишпанца угораздило По-своему переложить Горация. Понятно, это не Державин, Но любопытен по терзаньям. Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный. Увечный Наш бренный разум цепляется за пирамиды, статуи, памятные места - Тщета! Тыща лет больше, тыща лет меньше - Но дальше ни черта! Я - последний поэт цивилизации. Не нашей, римской, а цивилизации вообще. В эпоху духовного кризиса и цивилизации Культура - позорнейшая из вещей. Позорно знать неправду и не назвать ее, А назвавши, позорно не искоренять, Позорно похороны называть свадьбою, Да еще кривляться на похоронах. За эти слова меня современники удавят. А будущий афро-евро-америко-азиат С корнем выроет мой фундамент, И будет дыра из планеты зиять. И они примутся доказывать, Что слова мои были вздорные, Сложат лучшие песни, танцы, понапишут книг... И я буду счастлив, что меня справедливо вздернули. Вот это будет тот еще памятник!"

No 8. "16 августа 1804 года.

Я должнен также Вашему Императорскому Величеству представить замечания мои о приметном здесь уменьшении народа. Еще более припятствует размножению жителей недостаток женского полу. Здесь теперь более нежели тридцать человек по одной женщине. Молодые люди приходят в отчаяние, а женщины разными по нужде хитростами вовлекаются в распутство и делаются к деторождению неспособными".

(Из письма Резанова Императору).

Чин икс: "И ты, без женщин забуревший,

На импорт клюнул зарубежный?!

Раскис!"

No 9. "Предложение мое сразило воспитанных в фанатизме родителей ея, разность религий, и впереди разлука с дочерью было для них громовым ударом".

Отнесите родителям выкуп За жену: Макси-шубу с опушкой из выхухоля, Фасон "бабушка-инженю", Принесите кровать с подзорами, И, как зрящий сквозь землю глаз, Принесите трубу подзорную Под названием "унитаз". (Если глянуть в ее окуляры, Ты увидишь сквозь шар земной Трубы нашего полушария, Наблюдающие за тобой), Принесите бокалы силезские, Из поющего хрусталя, Ведешь влево - поют "Марсельезу", Ну а вправо - "Храни короля!" Принесите три самых желания, Что я прятал от жен и друзей, Что угрюмо отдал на заклание Авантюрной планиде моей!.. Принесите карты открытий, В дымке золота как пыльца, И, облив самогоном, сожгите У надменных дверей дворца!

"... они прибегнули к Миссионерам, те не знали, как решиться, возили бедную Консепсию в церковь, исповедовали ее, убеждали к отказу, но решимость с обеих сторон наконец всех успокоила. Святые отцы оставили разрешению Римского Престола, и я принудил помолвить нас, на что согласие, но с тем, чтоб до разрешения Папы было сие тайною."

No 10. Чин икс: "Есть еще образ Божьей Матери,

где на эмальке матовой

автограф Их-с..."

"Я представил ей край Российской посуровее и притом во всем изобильной, она была готова жить в нем..."

No 11. Резанов - Конче.

Я тебе расскажу о России,

Где злодействует соловей,

Сжатый страшной любовной силой,

Как серебряный силомер.

Там Храм Матери Чудотворной.

От стены наклонились в пруд

Белоснежные контрофорсы,

Словно лошади, воду пьют.

Их ночная вода поила

Вкусом чуда и чабреца,

Чтоб наполнить земною силой

Утомленные небеса.

Через год мы вернемся в Россию.

Вспыхнет золото и картечь.

Я заставлю, чтоб согласились

Царь мой, Папа, и твой отец!

VIII. (В СЕНАТЕ)

Восхитились. Разобрались. Заклеймили. Разобрались. Наградили. Вознесли. Разобрались. Взревновали. Позабыли. Господи, благослови! А Довыдова с Хвастовым посадили.

IX. (Молитва Богоматери - Резанову)

Светлый мой, возлюбленный, студится Тыща восемьсотая весна! Матерь от Любви Своей Отступница, Я перед природою грешна. Слушая рождественские звоны, Думаешь, я радостна была? О любви моей незарожденной Похоронно бьют колокола. Надругались. А о бабе позабыли. В честь греха в церквах горят светильни. Плоть не против Духа, ибо Дух - То, что возникает между двух. Тело отпусти на покаянье! Мои церкви в тыщи киловатт Загашу за счастье окаянное Губы в табаке поцеловать! Бог, Любовь Единая в трех лицах, Воскреси любую из марусь... Николай и наглая девица, Вам молюсь!..