Айсберг
Шрифт:
— Кажется, у вас неплохо получается с охранниками.
— Профессия обязывает. Грош цена тому таксисту, который не может уговорить охранника или полицейского пропустить его за ворота или через перегороженную улицу.
— Вы определенно овладели этим умением.
— Я по-прежнему работаю над этим… Какой-нибудь конкретный ангар? Их несколько, у каждой главной авиакомпании свой.
— Мне нужно общее обслуживание… место, где обслуживают транзитные самолеты, летящие не по расписанию.
Солнечные лучи отражались от белой подъездной дороги, заставляя Питта морщиться. Он достал из нагрудного
На другой стороне поля, в двух милях, Питт видел самолет Военно-воздушных сил США, несомненно проходящий ту же процедуру.
— Приехали, — объявил шофер. — Позвольте предложить свои услуги в качестве переводчика.
— Не нужно. Не выключайте счетчик. Я вернусь через несколько минут.
Питт вышел и через боковую дверь прошел в ангар — гигантское пустынное сооружение, занимавшее почти два акра. На полу, как немногие зрители в пустом зале, стояли пять небольших частных самолетов. Но внимание Питта привлек шестой. Старый трехмоторный «форд», известный как «Жестяной гусь». Гофрированный алюминиевый корпус, покрывающий брюхо и три мотора: один прямо на носу перед кабиной, другие два подвешены на паутине тросов и распорок. С непривычки трудно было представить себе, что эта конструкция способна летать, даже просто оторвать колеса от земли. Но прежние пилоты-пионеры клялись именем этой машины. Для них это была крылатая сукина дочь. Питт похлопал самолет по борту — ему хотелось бы когда-нибудь испытать его в воздухе; потом прошел к помещениям в конце ангара.
Открыв дверь, он оказался в помещении, которое представляло собой нечто среднее между раздевалкой и комнатой отдыха; Питт поморщился от ударивших в нос тяжелых, острых запахов пота, сигаретного дыма и кофе. Если не считать кофе, все напоминало атмосферу школьного спортивного зала. Питт несколько секунд стоял, глядя на пятерых у европейского вида кофейника; все смеялись над только что рассказанным анекдотом. В белых комбинезонах, безупречно чистых у одних, украшенных полосами масла у других. Питт с улыбкой направился к ним.
— Прошу прощения, джентльмены, кто-нибудь из вас говорит по-английски?
Лохматый длинноволосый механик, сидевший возле самого кофейника, поднял голову и протянул:
— Да, я говорю по-американски, если это подходит.
— Подойдет, — рассмеялся Питт. — Я ищу человека с инициалами S. C. Он, вероятно, специалист по гидравлике.
Механик подозрительно посмотрел на него.
— А кто еще ищет?
Питт заставил себя дружелюбно улыбнуться и снова достал удостоверение.
— Питт, майор Дирк Питт.
Целых пять секунд механик сидел неподвижно и бесстрастно, только глаза чуть расширились от удивления. Потом беспомощно воздел руки и опустил вдоль тела.
— Да, есть ваш человек, майор. Я знал, что слишком долго это счастье продолжаться не может.
Выговор оклахомской глубинки.
Настала очередь Питта делать бесстрастное лицо.
— Какое именно «счастье»?
— Да эти подработки, — удрученно ответил тот. — Работы над гидравликой для
коммерческих авиалиний в свободное время. — Он печально смотрел на чашку кофе. — Я знал, что в Военно-воздушных силах это запрещено, но уж слишком хорошие деньги. Кто бы их упустил?Питт посмотрел на него.
— Не знаю никаких приказов, которые запрещали бы вольнонаемному или даже офицеру заработать пару долларов, если он не на службе.
— Да приказы по Военно-воздушным силам тут ни при чем, майор. Распоряжение полиции Кефлавикской базы, отданное полковником Найджелом, который командует тут на поле. Он считает, что мы должны заниматься только военными самолетами и нечего помогать гражданским. Наверно, выслуживается перед шишками из Пентагона. Но вас бы не было здесь, если бы вы не знали всего этого.
— Довольно, — резко сказал Питт. Он посмотрел направо, налево, потом снова на механика ВВС. Взгляд его неожиданно стал холодным. — Когда говорите со старшим по званию, рядовой, надо вставать.
— Я не обязан целовать вам задницу, майор. Вы не в форме и…
Питту потребовалось две секунды, чтобы схватить стул, на котором сидел механик, за ножки, одним гибким движением уложить механика на спину и поставить ногу ему на горло. Остальные механики несколько секунд ошеломленно молчали. Потом опомнились и начали угрожающе окружать Питта.
— Отзови приятелей, или шею сломаю, — сказал Питт, с улыбкой глядя в полные страха глаза.
Механик, не в силах говорить — подошва Питта пережала ему дыхательное горло, — принялся бешено махать обеими руками. Остальные остановились и попятились — не столько из-за жестов товарища, сколько от ледяной улыбки Питта.
— Молодцы, — похвалил Питт. Он повернулся, посмотрел на беспомощного механика и чуть приподнял ногу, давая ему возможность говорить. — А теперь имя, звание и личный номер. Слушаю.
— Сэм… Сэм Кешман, — выдавил тот. — Сержант Военно-воздушных сил. Номер 1938568.
— Не так уж это и трудно, а, Сэм?
Питт наклонился и помог Кешману встать.
— Простите, сэр. Я подумал, что раз уж вы отдаете меня под суд…
— Плохо думаете, — прервал его Питт. — В следующий раз держите рот на замке. Вы признали себя виновным еще до предъявления обвинения.
— Вы меня не накажете?
— Начнем с того, что мне абсолютно все равно, подрабатываете вы или нет. Я не состою в штате Кефлавикской базы ВВС, и поэтому мне нет никакого дела до полицейских распоряжений этого вашего полковника Найджела. Поэтому не мне вас наказывать. Я просто хочу получить ответы на несколько простых вопросов. — Питт посмотрел Кешману в глаза и тепло улыбнулся. — Как насчет этого? Поможете?
На лице Кешмана было выражение искреннего восхищения и страха.
— Милостивый Христос, как бы я хотел служить под началом такого офицера. — Он протянул руку. — Спрашивайте, майор.
Питт ответил на рукопожатие.
— Первый вопрос: выцарапываете ли вы свои инициалы на оборудовании, которое ремонтируете?
— Да, можно сказать, это моя визитная карточка. Я хорошо работаю и горжусь этим. Если я ремонтирую гидравлическую систему самолета, и она возвращается ко мне с неполадками, я сразу понимаю, где неполадки. Мне это сберегает много времени.