Айсберг

— Могу я на этот раз вызваться добровольцем? — спросил Питт.

— Я не хотел бы, чтобы было по-иному.

Питт беспомощно пожал плечами.

— Не знаю, почему я всегда так легко уступаю вам, адмирал. Я начинаю думать, что вы считаете меня первоклассным подопытным кроликом.

На лице Сандекера появилась широкая улыбка.

— Это вы сказали, не я.

Щелкнула щеколда, и дверь каюты отворилась.

Питт лениво открыл глаза и увидел вошедшего доктора Ханневелла. Располневший доктор пытался неслышно протиснуться между койкой Питта и платяным шкафом Довера, чтобы добраться до маленького стула за письменным столом. Питт шумно вздохнул, а стул протестующе заскрипел, когда доктор Ханневелл попытался уместить на нем свое тело.

— Как, во имя Господа, Довер втискивается в эту штуку? — спросил доктор, ни к кому не обращаясь.

— Вы опоздали. — Питт зевнул. — Я ждал вас несколько часов назад.

— Я не мог прятаться за углами или протискиваться через вентиляцию, как будто иду на шпионское совещание. Пришлось ждать предлога поговорить с вами.

— Предлога?

— Да. Привет от коммандера Коски. Обед подан.

— К чему такие ухищрения? — с улыбкой спросил Питт. — Нам нечего скрывать.

— Нечего скрывать! Нечего скрывать! Лежите здесь, как девственница в ожидании первого причастия, и говорите, что нам нечего скрывать? — Ханневелл беспомощно покачал головой. — Да нас расстреляют, если береговая охрана узнает, что мы ее дурачим, чтобы использовать ее лучший катер.

— У вертолетов отвратительная привычка: не любят летать с пустыми баками, — саркастически заметил Питт. — Нам необходима оперативная база и возможность заправляться. «Катаваба» — единственный подходящий корабль в этом районе. К тому же вы послали поддельное сообщение якобы от командования береговой охраны, так что вы тоже на крючке.

— Эта невероятная басня об исчезнувшем русском траулере. Вы ведь не станете отрицать, что сами ее выдумали?

Питт заложил руки за голову и посмотрел в потолок.

— Мне показалось, она всем понравилась.

— Надо отдать вам должное. Более дикой выдумки я в жизни не слыхал.

— Знаю. Иногда я сам себе противен.

— А что, по-вашему, случится, если коммандер Коски раскроет наш хитрый план?

Питт встал и потянулся.

— Поведем себя как положено приличным жуликам.

— Это как? — с сомнением спросил Ханневелл.

Питт улыбнулся.

— Будем тревожиться из-за этого, когда грянет.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Атлантический океан — самый непредсказуемый из всех. Тихий, Индийский, даже Северный Ледовитый — все имеют свою индивидуальность, свои характерные особенности, но есть у них и общая черта: обычно они заранее извещают о переменах своего настроения. Не то Атлантический, особенно к северу от пятнадцатой параллели. За несколько часов сверкающее спокойное море превращается в котел с кипящей пеной, взбитой двенадцатибалльным штормом; или, наоборот, капризная природа Атлантического океана проявляется противоположным образом. Сильный ветер и бурное море ночью указывают на приближающийся шторм, однако на рассвете видна только лазурь безоблачного неба. Так произошло и с «Катавабой»: новое солнце осветило мирный морской пейзаж.

Питт проснулся медленно; взгляд его сфокусировался на просторных белых трусах Довера, который склонился к раковине и чистил зубы.

— Вы прекрасны как никогда, — сказал Питт.

Довер повернулся, прижимая щетку к зубам.

— Что?

— Я сказал: доброе утро.

Довер кивнул, пробормотал сквозь щетку что-то неразборчивое и снова отвернулся к раковине.

Питт сел и прислушался. По-прежнему гудят двигатели; еще один механический звук — шум теплого воздуха в вентиляции. Движение корабля такое плавное, что почти неощутимо.

— Не хочу показаться невежливым хозяином, майор, — сказал Довер с улыбкой, — но предлагаю вам встать. Через час-полтора будем в районе вашей цели.

Питт откинул одеяло и встал.

— Всему свое время. Как оценивается ваше заведение в смысле завтраков?

— Две мишленовские звезды, — жизнерадостно сказал Довер. — Я угощаю.

Питт быстро умылся, решил не бриться, натянул летный мундир и двинулся вслед за Довером по коридору, гадая, как такой крупный мужчина умудряется ходить по кораблю, не разбивая голову о переборки по десять раз на дню.

Они едва успели покончить с завтраком, который, решил Питт, в лучших отелях стоил бы не менее пяти долларов, как появился матрос и сказал, что коммандер Коски ждет их в рубке на мостике. Довер пошел туда, Питт — в нескольких шагах за ним, держа в руках чашку кофе. Когда они вошли в рубку, коммандер и Ханневелл склонились к карте на столе.

Коски поднял голову. Подбородок его больше не торчал, как нос ледокола, голубые глаза казались почти безмятежными.

— Доброе утро, майор. Надеюсь, вам у нас понравилось.

— Немного тесновато, но кормят великолепно.

Коммандер искренне улыбнулся.

— Что скажете о нашей маленькой электронной стране чудес?

Питт повернулся на триста шестьдесят градусов, разглядывая рубку. Похоже на декорацию научно-фантастического фильма. Все четыре стены от пола до потолка заняты механической лавиной компьютеров, телевизионных мониторов и приборных консолей. По всем стенам проходили бесконечные ряды рычажков с вертикальными и горизонтальными надписями, а множество разноцветных лампочек вполне были бы уместны в казино Лас-Вегаса.

— Впечатляет, — сказал Питт, отпивая кофе. — Сканирующие радары поиска цели в воздухе и на поверхности, новейшее навигационное оборудование типа системы дальней радионавигации на средних, коротких и ультракоротких волнах, не говоря уже о компьютерном прокладывании курса.

Питт говорил с небрежным видом пиарщика, нанятого верфью, построившей «Катавабу».

— Со стапелей «Катаваба» сошел, оснащенный самым дорогим океанографическим, коммуникационным, навигационным, аэрологическим и навигационным оборудованием; чего нет больше ни у одного корабля такого размера в мире. Ваш корабль, коммандер, способен оставаться в море при любых атмосферных условиях, проводить при этом поиск и спасательные операции и помогать в океанографических исследованиях. Могу добавить, что на корабле семнадцать офицеров и сто шестьдесят матросов; его строительство обошлось в двенадцать или тринадцать миллионов долларов; построен корабль на верфи Нортгейт в Уилмингтоне, штат Делавер.

Коски, Довер и все остальные в рубке, за исключением Ханневелла, который продолжал внимательно разглядывать карту, застыли. Если бы Питт был первым марсианином на Земле, и то не стал бы объектом такого недоверчивого внимания.

— Не удивляйтесь, джентльмены, — сказал довольный собой Питт. — Я привык тщательно готовиться.

— Понятно, — мрачно ответил Коски. Было очевидно, что ему ничего не понятно. — Может, подскажете, почему вы готовились так старательно?

Питт пожал плечами.