Айя

— Любовь к сыновьям превысила чувства к Квартли?

— Любовь к Кимао превысила. Он — его первенец. Квартли всегда ревновала Ри именно к старшему сыну. Она так и не вышла замуж. Хотя, прошло двадцать пять лет. И пускай мы не стареем, это все равно долгий срок.

— Ты тоже не вышла замуж, — заметила Эрика.

— Я тоже, — согласилась Имайя.

— Иногда, для того, чтобы понять, что действительно тебе нужно, стоит все потерять.

— О чем ты?

— Я поняла, что люблю Бронана именно тогда, когда потеряла все.

— Бронан твой зрячий? — улыбнулась Имайя.

— Да, — кивнула Эрика.

— Я уже потеряла все. Но что именно мне нужно, так и не поняла.

— Значит, еще не потеряла. Или не поняла, что на самом деле потеряла.

— Думаешь?

— Этот момент станет худшим в твоей жизни. Миг, когда все станет на свои места, а изменить что-либо будет уже невозможно.

— Но ты же изменила?

— А изменила ли я…

— Что же гнетет тебя? — спросила Имайя.

— Ошибка. В своей жизни я совершила так много ошибок, но именно этой простить себе не могу.

— Ребенок? — прошептала Имайя.

— Его больше нет, так же, как и моего тела.

— Юга…

— Я не сказала ему. И не скажу. Я даже смотреть теперь на него не могу. А после твоих слов… …вообще не вижу смысла продолжать все это.

Имайя обернулась и с опаской посмотрела на появившегося в дверях Бронана. Эрика, в этот момент, медленно сползла со стула и, обогнув зрячего, покинула кухню.

— Что ты ей сказала? — с угрозой произнес Бронан.

— Многое… Важно не это.

— Что тогда важно, по-твоему?! — закричал он.

— Иногда человека нужно услышать и помочь ему, — наставническим тоном произнесла Имайя. — Ты хочешь помочь, но не слышишь.

— А ты, значит, слышишь?

— Она взывает не ко мне, Бронан. А к тебе.

— Она посылает меня, а не взывает!

— У каждого поведения есть свои причины. Задумайся, какие причины могут быть у нее.

— Эгоизм — вот главная ее причина.

— Тебе виднее, — вздохнула Имайя и направилась к выходу. — Я вернусь в десять утра. Надеюсь, к этому времени Айя уже проснется.

***

Айя стояла на краю обрыва. Ветер хлестал ее по лицу, развевая короткие волосы и вынуждая глаза слезиться. Перед ногами раскинулась пустыня, а вдалеке, на самом высоком холме, — очертания чужого дома.

— Ну, здравствуй, девочка, — произнес знакомый голос. — Давно мы не виделись с тобой.

— Вы знали, что я появлюсь именно здесь?

— Поначалу я ждал тебя дома. Но потом понял, что ты придешь именно сюда.

— Мне очень жаль, — прошептала Айя.

— С ним все в порядке?

— Да, — кивнула она.

— А с тобой?

— Со мной? — удивленно произнесла Айя, оборачиваясь к дереве.

— Да, с тобой все в порядке?

— Как странно, что этот вопрос задаете мне вы…

— Но мама ведь не спросила тебя об этом?

— Нет… — ответила Айя, присаживаясь на землю и свешивая ноги с обрыва.

Мужские ладони коснулись ее волос и потеребили их.

— Когда ты пришла сюда в первый раз, я не был удивлен. Конечно, тебе хотелось взглянуть на него. Но потом ты стала навещать его постоянно, и я понял, что дело не только в любопытстве. Ты видела, как он взрослел. Знала, что он прятался здесь, когда ему было особенно трудно. И ни разу ты не позволила заметить себя. Я полагал, что рано или поздно, он сам все поймет… Но нет. Он, наверное, всегда будет думать, что разговаривал только с ветром.

— Он не заметил меня, даже тогда, когда увидел… — прошептала Айя, поворачиваясь к мужчине лицом.

— Тебя невозможно не заметить, Айя, — улыбнулся дерева и погладил ее пальцами по щеке, вытирая слезу. — Может, теперь он стоит за твоей спиной, а ты этого не видишь?

— Нет, не стоит.

— Не стоит грустить по этому поводу. Жизнь все расставит на свои места.

— А вы? Вам не грустно?

— Мне? — улыбнулся дерева, присаживаясь рядом с ней и так же свешивая свои ноги с обрыва. — В отличие от тебя я знаю, что это пройдет. А вот ты в это не веришь.

— Так тяжело… Нести ответственность, принимать решения…

— Если ты понимаешь это, значит, уже выросла.

— Вы похвалили меня только что? — улыбнулась Айя.

— И снова этот грустный взгляд. Не бойся, Айя. Не бойся жить. Ошибаться нужно, без этого никак нельзя.

— Я должна сказать господину Райвену, что Данфейт придется убить.

— Ее в любом случае придется убить, милая. Только бесконтрольная сила может совершить невозможное.

— И вам ее не жаль?

— Она сможет это пережить, Айя. Это закалит ее. Это возвысит ее над самой собой.

— А если нет?

— Я воспитал прекрасного аркаина, Айя. Я вложил душу в эту девочку. Но закончить обучение она должна самостоятельно, пройдя через все сама, — Ри улыбнулся, глядя на Айю, вытирающую слезы. — Не думай о том, что ей предстоит. Подумай лучше о том, что предстоит тебе.

— Я готова.

— Правда?

— Да, — отрезала Айя, поднимаясь на ноги.

— Тогда, сделай то, что должна.

Айя склонила голову на бок и засмеялась.

— Я сказал глупость? — спросил Ри.

— Нет, просто ваш сын говорит вашими словами.

— Но, он ведь мой сын?! — засмеялся дерева и, похлопав ее по стопе, отвернулся. — Тебе пора, милая. Райвен ждет.

— До свидания, господин Ри!

— До встречи, Айя.

Когда Ри обернулся, ее уже не было рядом. Несчастный ребенок. Всю жизнь так тянется к любви. А в действительности, нужна только названому брату. Похоже, что она и сама знает это. Наверное, потому всегда такая грустная. Дурак, что еще мог сказать Ри. Его сын — дурак.

***

Айя распахнула веки и уставилась на выбеленный потолок, расписанный в яркие тона ее же рукой. Голова раскалывалась, тело ломило и желания подниматься с кровати, безусловно, не было. Однако… …Айе хотелось пить.

Она обвела губы языком и вздохнула.

— Воды? — спросил знакомый голос, и принадлежал он не ее брату.

— Desta!!! — подорвалась она с постели и остановилась в нескольких шагах от Орайи, мирно сидящего на полу у ее кровати со стаканом воды в руках.

— Это ругань? Я прав?