Айя

— Дочь Feria Amijadja мертва! Ты — предала свой народ, и для народа тебя больше нет!

Кто-то бросил в нее камень. Еще один. Айя не сопротивлялась их воле. Раскинув руки по сторонам, она смиренно терпела удары, наносимые ей не знакомыми людьми. Когда камень угодил в висок, Айя пошатнулась и едва не упала, но, вновь обретя силы, выпрямилась в полный рост, позволяя им продолжать.

— Стойте!!! — прогремел чей-то голос за их спинами.

Толпа разошлась, пропуская вперед пожилую женщину.

— Ты желала видеть Мать Семей?! — спросила коренная женщина в белых нарядах, расшитых золотыми нитками.

Айя упала на колени, склоняя свою голову и прижимаясь лбом к песку.

— Для того, чтобы вернуться сюда и призвать меня у тебя должна была быть веская причина. Я дам возможность тебе изложить ее, но потом… Ты знаешь Закон.

Айя подняла голову, смиренно опуская глаза.

— Спасибо, Великая мать!

— Пойдем!

Женщина махнула рукой и Айя, поднявшись на ноги, медленно поплелась следом. Местные жители, что собрались здесь, обзывали ее, плевали под ноги, кто-то осмелился кинуть камень ей в спину. «Предательница». «Рабыня». «Шлюха». «Чернь».

Великая Мать остановилась и обернулась ко всем остальным.

— Вы свободны! Займитесь своими делами!

Все, как по команде, начали расходиться по сторонам. Кто-то толкнул Айю плечом, и она упала на землю, вновь поднимаясь и следуя за женщиной. Когда Мать скрылась за пологом шатра, Айя вошла следом и присела на пороге, склоняя свою голову.

Здесь находилось еще несколько человек. Она узнала каждого из них. Сыновья рода «Resija» или «Воители». Женщине подали подушки и помогли присесть на ковер перед Айей.

— Говори, что привело тебя к своим корням.

— Великое горе обрушится на I-ho, — начала свой монолог Айя. — Заблудшие построили оружие и вошли во Внешний Мир. Они убивают материальные тела, чтобы поработить оболочки и сделать из народа I-ho рабов. Если не уничтожить это оружие, грань между мирами сотрется. Мир материальных вещей соединиться с Миром I-ho и погибнет. Когда это произойдет, народ I-ho перестанет существовать. Новые дети Амира поработят его, превратив в рабов. Праведники смогли разрушить Солерон, но заблудшие успели нанести свой удар по Изону. Вы — наша последняя надежда. Я прошу Вас помочь нам сохранить целостность обоих Миров и уничтожить оружие заблудших.

— Почему мы должны верить тебе?! Для нас не имеет значения, праведники или заблудшие. Это — ваши войны, не наши.

— Так было раньше, но теперь это — общая война. Праведников больше нет. Они исчезли вместе с Изоном. Но Тарто и Ерон существуют. Свобода — это все, что осталось у ami. Не позволяйте им забрать ее у вас.

— Ты, дочь, предавшая свой род, осмелилась прийти сюда и просить нас о помощи?

— Я готова понести свое наказание.

— Ты понесешь, не сомневайся!

— Я прошу Вас помочь не мне. Помогите I-ho. Оболочки умерших не растворяются в энергии Ami, а продолжают существовать, отнимая у земли воду. Пока существует это оружие — ничего не изменится. Мы не знаем, в каком из двух городов оно находится. Есть дитя Амира, которое вернется на I-ho и укажет нам путь. Но, его нужно вовремя найти и встретить.

— И где же оно должно появиться?

— Либо возле Ерона, либо возле Тарто.

— То есть, ты хочешь, чтобы мы помогли праведникам вернуть им одного из своих детей, чтобы затем они смогли уничтожить то оружие, о котором ты говоришь?

— Да.

— Но, ты ведь сама сказала, что праведников больше нет!

— Это сделает один ребенок Амира.

— Один? — переспросила Мать.

— «И придет на I-ho Спаситель из другого Мира. И, в свечении молний, что поразят небо без дождя, призовет остальных к борьбе. И поднимется народ I-ho, и пойдет за ним. И освободит Спаситель земли от несправедливости, и очистит их от чужой скверны».

— Я знаю, что написано в «Летописи Времен».

— Я знаю имя этого ребенка.

— И как же его зовут?

— «Oraja».

— «Повелитель чуда»? — улыбнулась женщина.

— Я действительно мала по сравнению с ним.

— Сегодня молнии поразили небо без дождя… — произнесла Мать и замолчала.

Это молчание длилось около десяти минут. Айя понимала, что в данный момент женщина общается с представителями каждой из Великих Семей. Сейчас все решится. Если Великая Мать поверит ей, если увидит в ее глазах правду, Семьи помогут. Если нет — все будет кончено.

Наконец, женщина поднялась с подушек и подошла к Айе.

— Мы — приняли решение.

— Да, Великая Мать, — преклонила голову Айя.

— Народ I-ho не устраивает уничтожение только этого оружия. Должны быть разрушены два последних города vecto.

— Если Семьи помогут праведникам, они уничтожат все города заблудших.

— Это еще не все, — произнесла женщина.

— Да, Великая Мать.

— Мы поможем забрать тебе это дитя Ami в обмен на другое дитя.

Айя подняла глаза и посмотрела на женщину.

— Ты теперь такое же дитя, как и все они. Но ты — и наш ребенок тоже. И ты — предала свой народ. Казнь — вот наш ответ. Как только ты получишь то, о чем просишь, мы тебя казним.

Айя закрыла глаза и уронила свою голову.

— Да, Великая Мать.

Глава 22

Данфейт смотрела, как Кимао одевает на себя экипировку. Она подошла к нему с кислородной маской в руках и, улыбнувшись, прижалась к губам зрячего.

— Ты все сможешь. В этом я не сомневаюсь.

— Дани…

— Тебе пора, — ответила Данфейт и надела на него маску. — Помни, что перчатки нельзя снимать ни при каких обстоятельствах!

— Дани… — услышала она в наушник.

— Ты и Паола обследуете все. Силы МВС помогут вам зачистить территорию. Потом мы подождем Айю и согласуем время начала операции. Ты же помнишь, что сказал Райвен? Ты должен закрыть проход, а они должны разрушить эпицентр с другой стороны.

Кимао знал, что она лжет. Его отправляют с корабля, чтобы он не смог помешать им избавиться от нее. Так же Кимао понимал, что пока она здесь, у него не хватит сил, чтобы свернуть эпицентр.

— Ты смотри, не шали без меня… — улыбнулся он, касаясь пальцем в перчатке ее носа.

— Я люблю тебя, — ответила матриати и, отвернувшись, засеменила прочь.

Она не хотела, чтобы Кимао увидел, как она плачет. Сопли — это не то, что нужно ему сейчас. Его матриати — сильная, волевая женщина, которая знает себе цену. Его Данфейт — это девушка, которая плюет смерти в лицо и хохочет, когда мерзавка замахивается на нее.

Кимао выдохнул и посмотрел на Паолу. Люк перед ними открылся. Он обернулся в последний раз, провожая Данфейт глазами, и спрыгнул вниз.