Бабник

Язык Табаты снова вернулся к моему уху.

— Знаешь, что? — я бросил несколько двадцаток и поднялся. — У меня встреча скоро. — Когда я повернулся, они обе покраснели и возбудились, а я был там, смотрел на них как придурок, вместо того чтобы отвести их в туалет и позволить себе попасть в бутерброд Лукаса Торна. К черту все. Я сломался?

Табата пожала плечами.

— Все нормально. Нам в любом случае уже, наверное, надо идти. На следующей неделе как обычно? Кэри работает. Можешь зайти, я приготовлю твои любимые домашние макароны.

Я застонал и похлопал себя по животу.

— Звучит потрясающе.

— Почему у меня такое чувство, что иногда ты предпочитаешь сексу мои макароны? — ее брови изогнулись.

— Наверное, ты никогда не пробовала невкусные макароны, что означает, что ты не представляешь ценность хороших.

— Хмм… — Она встала и чмокнула меня в щеку, пока Кэри поцеловала в другую и шлепнула меня по заднице.

— Позже, красавчик, — хихикнула Кэри, и они обе вышли, в одинаковой форме, рука об руку.

Дрожа, я пробежался руками по волосам и был готов к нервному срыву, когда зазвонил телефон.

— Да? — Я схватил пальто и направился из ресторана.

— Она пристала ко мне. — Это все, что нужно было произнести Тэтчу, чтобы я рассмеялся. — Она спросила мой номер телефона.

— Как же еще ей получить очередной перепихон с хорошим доктором? — я усмехнулся как самодовольный ублюдок, наслаждаясь его паникой, и затем предупредил его, чтобы он держался подальше. — Ты знаешь, что это твоя вина, верно? Ты в курсе, что, когда приглашаешь женщину в свою квартиру, она обычно начинает представлять свое дерьмо повсюду. И следующей информацией будет то, что она ждет от тебя ребенка.

— ОНА НЕ БЕРЕМЕННА! — он снова начал сыпать проклятиями. — Слушай, ты знаешь, что у меня проблемы с отношениями.

— Нет. — Я закатил глаза. — Шокирован.

— Как ты разговариваешь, эгоистичный ублюдок. — Тэтч громко вздохнул. — Разберешься с ней вместо меня?

— Ни единого хренова шанса.

— Но…

— Неа.

— Лукас Торн.

— Может, если бы у тебя были сиськи, но даже тогда это было бы крайне странно, Тэтч.

Я нажал кнопку лифта и ждал, пока Тэтч сокрушался, почему секс не может быть просто сексом.

— Кому ты это рассказываешь? — фыркнул я в трубку. — Слушай, мне нужно идти. Просто помни, что Остин и Эвери лучшие подруги. А значит, если попользуешься ей, ее подруга, скорее всего, попытается найти способ отомстить мне. Девочки ходят вместе в ванную. Если они вдвоем делают несерьезные вещи, то ставь свою задницу, к разрыву они отнесутся одинаково.

— Это не утешает, совсем, Лукас.

— Или, — я пожал плечами и нажал кнопку своего этажа, — ты можешь просто устроить очень, очень плохой секс в следующий раз и, скажем, кончить секунд за тридцать, крича «дикобраз!». Ну, или что-то наподобие.

Он помолчал, но потом ответил:

— Не могу решить, это гениально или тупо.

— Не узнаешь, пока не попробуешь. Подумай о Христофоре Колумбе. Все думали, что он глуп, чтобы плыть к Новому Свету, и посмотри! Он доказал их неправоту. Земля на самом деле оказалась круглой, мой друг.

— Ты только что сравнил себя с тем, кто открыл наш континент? Потому что кажется, что да, и это после того, как посоветовал мне кричать «Дикобраз» во время оргазма.

— Что ж, когда ты повторяешь это так… — проворчал я, когда двери лифта открылись на моем этаже. — Слушай, мне нужно идти. Не впутывай меня в это.

— Никаких обещаний, — ответил он. Я завершил разговор и жадно поискал Эвери.

Ее не было за столом.

И под столом тоже. Я обязан был проверить, потому что спрятаться и напасть — приблизительно то, что она может сделать в моем представлении, она может напугать меня до чертиков, записать это на камеру или что-то вроде того.

И потом, ей больше не семнадцать, но она все еще была той Эвери, о которой мы говорили. Поэтому я продолжал осматриваться.

Нахмурившись, я повернулся, собираясь заглянуть в свой кабинет, и врезался прямо в Эвери, упавшую на задницу.

Повсюду разлетелись папки.

Бумаги рассыпались по полу.

А ее туфли на танкетке каким-то образом слетели с ног, но все еще болтались на застежках вокруг лодыжек.

— Ты в порядке? — Я наклонился, хватая ее за руку, но она не взяла мою.

— Да. — Ее щеки покраснели. — Извини, я просто относила некоторые документы, а потом заметила, что они были адресованы другому отделу, и подумала забрать их обратно и… — ее голос затих, и она бросила на меня испуганный взгляд, словно я собирался уволить ее в любую минуту.

Тотчас же почувствовав себя полной задницей, я обхватил ее за талию и поднял на ноги.

— Я не собираюсь тебя увольнять.

— Ладно. — Она шумно дышала, слезы текли из глаз.

— Дерьмо, Эвери. — Раньше я выносил на нее свое расстройство из-за родителей. По-видимому, расстояние и годы не изменили этого аспекта наших отношений, потому что картина знакомая. Я заставляю ее чувствовать себя плохой или виноватой в чем-то, в чем не было ее вины, что она не контролировала.

Особенно тот факт, что она чрезвычайно мне нравилась, знаю, это было неправильно тогда так же, как и неправильно теперь.

Я отдернул руки, уж слишком уютно им было на ее талии.

— Серьезно, ты в порядке?

— Да. — Она кивнула, сделала шаг назад и наклонилась справа от меня, хватая выпавшие бумаги.

Я уставился на нее, и рот моментально наполнился слюной при виде ее поднятой попки; пальцы едва сдерживались, чтобы не схватить ее за талию, подтащить к себе, расстегнуть молнию на брюках и…

Ну, вот и оно.

Лукас Торн. Настоящий ублюдок.

Мы на работе — на работе!

Маленький виноватый голосок напомнил мне, что прежде я уже имел дело с несколькими девушками на работе. Но это никогда не был секс, только поцелуи, жаркие ласки, работа рук, а при случае и рта — ничего слишком длительного или вызывающего подозрения. Так какого черта я мечтаю о девушке, которая с большей вероятностью зарежет меня во сне, нежели поцелует?

Но она… Дьявол, ей обязательно так качать задницей, пока она собирает все документы?

— Знаешь, что? — произнес я хриплым голосом. — Почему бы тебе не поднять последние несколько бумаг и…

Она оглянулась через плечо.

— Это моя работа, я соберу…

— Эвери, предупреждаю, поднимешь еще хоть одну бумажку, и я стащу эту узкую юбку до лодыжек и перегну тебя через мой очень крепкий и очень новый стол.

Она вздрогнула и одернула руками юбку, прежде чем наградить меня неприязненным взглядом и умчаться прочь.