Бабник

— Ох, дорогая, о нет, ох, так не пойдет. — Ее лицо погрустнело. — Я тебя отведу!

— НЕТ!

Мне бы стоило вмешаться, но было поздно. Если мама загорится идеей, заставить ее передумать уже невозможно. Мама была как политик, баллотирующийся на пост президента — не важно, насколько глупыми были ее идеи, она продвигала их, пока те не разваливались на части, как по большей части всегда и делали политики.

Она была Ральфом Нейдером.

Благослови Господь ее сердце.

— ДА! — Мама наконец-то отпустила руку Эвери и положила ладони на ее щеки. — Завтра я не работаю! Приеду в центр и заберу тебя! Можем устроить девичник! Сходим на ленч! Ох, ох, ох! — Она заерзала на стуле, и ее глаза наполнились слезами. — Я ждала этого момента всю свою жизнь. Момента, когда смогу проводить время с девушкой, которая остепенит моего Лукаса.

— Эй, ты проводила время с Кайлой, — вмешался папа. Видимо, он все же слушал. Мог ли ужин стать еще хуже? Вообще?

— О, — мама отмахнулась от него, — Кайла никогда не принималась в расчет. В конце концов, мать знает о таких вещах. Наш Лукас давно положил глаз на Эвери. С тех пор, как у нее появилась грудь!

Приехали.

Эвери подавилась водой.

А я молился об апокалипсисе.

Мы все хранили молчание, пока мама промакивала несколько слезинок под глазами.

— Простите меня, знаю, это звучит безумно, но вы в курсе, что я могу предчувствовать.

Папа кивнул.

— Но просто… — Она хлопнула отца по груди, и он поднял взгляд. — Так много времени прошло с тех пор, как мы были вместе с твоими родителями, и мы всегда считали… Что ж, мы всегда считали, что будем одной семьей, понимаешь? Но после, — она понизила голос, — инцидента, — все взгляды остановились на мне, — это было так тяжело и… — мама окончательно расплакалась. — Твоя мама была моей лучшей подругой.

Меня охватила злость.

Одно дело обвинять меня и заставлять чувствовать себя виноватым. В конце концов, я совершил ошибку.

Но втягивать Эвери и заставлять ее чувствовать себя, словно у нее не было выбора…

Я должен что-то ответить.

Даже зная, что это будет последний гвоздь в гробу моих отношений с родителями.

Я выругался.

— Послушайте, народ, мне нужно вам кое-что сказать…

— Подарок! — Эвери ткнула меня локтем. — Мы оставили подарок для вас в машине.

— Вы все оставляете в машине? — Это был папа.

— О, дорогой, это любовь. Ты забывчив. Вспомни, когда мы были помолвлены и…

Эвери оттащила меня от стола, идя с головокружительной скоростью, пока мы вновь не оказались в винном погребе. Ох, воспоминания.

— Что, черт побери, ты творишь? — рявкнула она.

— Слушай, — я провел пальцами по волосам, — это конец, я больше не могу… Как бы ни было увлекательно заставлять тебя страдать, я не собираюсь позволять тебе затонуть вместе с Титаником.

— В данном случае Титаник — ты? — мягко поинтересовалась она.

— Залезай в спасательную шлюпку, — кивнул я. — Может быть, в твоей версии ты могла бы спасти Джека и жить с ним долго и счастливо. — Мой взгляд поймал ее.

Эвери вздохнула и сникла, а затем пнула деревянный столик.

— Возьми бутылку вина, и можем добавить его в счет в качестве подарка родителям, они не узнают.

— Хорошо. — По какой-то причине я был разочарован. Хотя и не был уверен в причине. Может, я ожидал, что она хоть что-то сделает.

Да и потом, я изменил ее сестре.

В истории Эвери для меня все закончится плохо, и понимание этого адски жгло в груди.

— Моим родителям тоже было тяжело, — Эвери подняла на меня наполненные слезами глаза. — На самом деле очень, очень тяжело. — Она сглотнула и прижала ладони к вискам. — Возможно… Боже, не могу поверить, что говорю это, но, может, если бы мы притворялись еще немного, наши мамы начали бы общаться, а папы снова ходить на рыбалку…

— Они любили свои ежегодные поездки на рыбалку.

Она издала смешок.

— Помнишь форель, которую я спрятала в твоей кровати?

— Я видел, как ты это делала, и потом бросил ее тебе в лицо.

— Тогда я не отличалась хитростью.

— Не хочу это говорить, но ты и сейчас не отличаешься.

— И все так же громко топаю. — Она пожала плечами и одарила меня прекрасной улыбкой, доброй улыбкой, а потом потянулась ко мне. — Еще несколько дней притворства не убьют нас. По факту, это может дать ответ на все вопросы.

— О, и каким образом? — я схватил ее руку.

— Мои родители не должны были отталкивать твоих. Блэки и Торны, они как… арахисовое масло и желе.

— Мама скучает по своему желе.

Эвери прыснула со смеху.

— Ага, ладно, бери вино и постарайся не поощрять свою маму назначить еще больше странных встреч.

Мы вернулись за столик, держась за руки.

— Ну, что скажешь? — Все повернулись к Эвери, пока мама продолжала промакивать глаза салфеткой. Видимо, она продолжала плакать после того, как мы ушли.

— Я, эм… я не знаю, босс. — Эвери посмотрела на меня, моля глазами придумать планы на несколько дней. Мы же можем устроить несколько дней, правда? — Могу я взять на завтра выходной?

— А знаешь что? Среды всегда спокойные. Со мной все будет в порядке. Можете повеселиться, девочки.

Сжав кулаки по бокам, она коротко кивнула маме:

— Похоже… — прошептала она, но потом набрала воздуха. — Что ж, похоже, это будет лучший день в моей жизни.

Мама все еще не могла говорить тише.

— О, у меня есть гинеколог. Он великолепный молодой человек…

— Черт, нет. — Я покачал головой. — Никакой молодой человек не будет ее осматривать… — Я облизнул пересохшие губы. — Как насчет доктора Бирни? Ему около девяноста?

— Дорогой, он едва видит! — мама громко рассмеялась. — Как ты себе это представляешь? Ему понадобится лупа, чтобы…

— ОТЛИЧНО! — выпалила Эвери и пихнула меня в бок локтем.

Мама наклонила голову в мою сторону, и на ее лице медленно расплылась улыбка. О, нет. Господи Боже. Я знаю эту улыбку. Очень хорошо знаю. Желудок ухнул вниз.

— Лукас, — она взяла стакан с водой, — ты тоже пойдешь.

Заметьте, она не спрашивала.

Она говорила.

Как настоящая мать.

И как хороший сын, я не мог ничего сделать, кроме как кивнуть и произнести: