Bagul

– Здорова Данила, - поочередно здороваясь с мужиками произнес, больше являясь героем солдатом, нежели инвалидом, старлей* (прим. авт. старлей - старший лейтенант на армейском сленге), прикуривая от спички нового хозяина дома Данилы Николаевича, у которого до боли в сердце, а порой и просто горьких скупых мужских слез, виднелась вся худая жизнь Афанасия, но привыкшего скакать как сайгак по тайге на своей "Планете" *(*прим. Иж 7.107 (торговое название - "Иж Планета-5") - дорожный мотоцикл среднего класса, предназначенный для езды по дорогам с разным покрытием.), с переоборудованным рычагом переключения передач с левой стороны рычага от коробки передач ВАЗ 2110*(*прим. LADA 110 (ВАЗ-2110) ("Десятка") - российский автомобиль малого класса, четырехдверный переднеприводный седан производства Волжского автомобильного завода.), с обязательной розочкой в плексигласе*(*прим. авт. стеклопластик), по таежным сопка, умудрявшемуся подстреливать диких зайцев, соболей, лисиц, и иную мелкую живность, настенной тайги, мех которых пользовался огромной популярностью в селе, от чего большая часть деревни перешилась, во всякого рода фасонов, рыжие и серовато - белые шапки, воротники, даже женские рукавички и головные уборы разного размера.

– Данила, я тут на поминках у тебя свои очки не оставлял?
– тревожно спросил Афанасий у осиротевшего парня.
– Провалились, как сквозь землю, всю стройку обшарил в городе, нигде нету. Кому могли понадобиться, не известно. Посмотри Данила, может у тебя где лежат, меня дожидаются?
– произнес одноногий, заискивая оправдания сваей слепоте, которую он получил, служа добровольцем на стороне ополчения, подорвавшись на артиллерийской мине на Донбасской земле, еще в начале конфликта, когда подобным урожаем, был усеян вес восток Украины, потеряв при этом потеряв конечность до колена и посадив зрение, - Я же, мужики, совсем в близи не вижу, а тут еще шпана моя заедает, почитай, говорят, батя сказки. А я же не вижу ничего, как читать то? Нацепил тещины, у нее же плюс, у меня минус. Как одел, совсем в тумане каком-то оказался и читать в них не могу. Фьють Данилка! Ты посмотри, брат, может найдешь!
– свиснув попросил криком Афанасий вдогонку скрывшемуся за воротами Данила.

– А у вас чего рожи такие хитрые? Колитесь, чего напакостничали?
– в шутку и любя, пригрозив пальцем в черной вязаной перчатке Афанасий, на парней. Те лишь еще больше посерели от его слов.

– Да так, дядь Афоня, потом может как-нибудь расскажу при встрече, или домой до вас заскочу, поговорим, выпьем, добро?
– махнув рукой партизанил, словно привязанный к стулу белорусский подпольщик на допросе в гестапо, произнес участковый лейтенант.

– Ну ладно, потом значит потом, добро летёха.
– оглянувшись на выходящего Данилу из калитки, держащего в руках черный футляр с очками, которые на самом деле лежали на полке материном трельяже, положенным им во время уборки. Поблагодарив парня, Афанасий, несмотря на мороз и никотиновый пар шедший от Василия, протерев специальной тряпочкой, лежавшей под очками в футляре, одев прибор для не зрячих, и залившись действительно детской улыбкой оседлал свой авторский "Иж" и умчался в даль, в деревню, читать своим детям сказки Александра Сергеевича Пушкина, о разбитых корытах, неводах, великанах, принцессах-лебедях, со звездами во лбу, и белках, грызущих золотые орехи. Вообще, Афанасий Николаевич был человеком любвеобильным, своей любовью и заботой, порой переплевывая порой самого главу села, наряжаясь порой на новогодние утренники одноногим пиратом, вечно крадущим или Снегурочку, или Деда Мороза, и даже бабу Ягу костяную ногу, требуя от ребятни ответы на вопросы о нашем крае и его истории.

Тем же вечером, когда лучи красной зари, подобно притаившемуся тарбагану, пролазили в раму окон, сельский участковый на пару со старшим лейтенантом инженерных войск, распивая армянского производства кагор удивленно обсуждали расположения батальона пусковых, и иного действия, кнопок на развороченной и обломанной пусковой установке, пришедшая в негодность, но при этом рабочий стол законсервированного КП 53 ракетной армией, а также заросшие тоннами пыли вперемешку с грязью и мусором ангара-подобного бункера, а так же другие брошенные советскими войсками помещения, заваленные разного рода столов, усыпанные ворохом останков каких-то географических карт с пометками карандашом, шкафов, с засаленной, уже покрытой плесенью военной одеждой, обвалившихся узких бетонных проходов между коридорами и переходами, а так же с разваленными полами, и разбросанными кругом огромных ржавых труб вентиляции.

– Говоришь заброшено там все?