Бамбино

Бойскаут Джим

До Вестминстерской церкви было уже недалеко, и можно было не торопиться. Джим шел, заложив руки в карманы своей кожаной курточки, и насвистывал веселую песенку; его толстые добрые губы стягивались в узкую трубочку, а брови неудержимо поднимались вверх. Джим слегка волновался. Главное, нужно было правильно начать: «Уважаемый скаутмастер Смэби…» — именно так. И избави бог обратиться со словом «мистер». Здесь, в Вестминстерской церкви, Форест Смэби просто бы этого не стерпел. Здесь он был именно скаутмастером, старшим товарищем, шефом отряда бойскаутов, учителем и другом этих веселых, аккуратных мальчиков, одетых в темно-зеленые рубашки с нашивками на рукавах и с разноцветными шарфами, повязанными вокруг шеи. Он считает, что каждый истинный американец должен пройти школу скаутов. «Скауты — это надежда Америки», — говорит Форест Смэби. Поэтому он и не жалеет сил на их воспитание.

Но говорят, скаутмастер строг. Не всякого он и совет отряда допускают в ряды избранных. Джим вспоминает лицо Смэби: седина, тяжелые веки, отвисшие книзу по-бульдожьи уголки губ. Джим несколько раз видел его разъезжающим по городу в роскошном лимузине — владельца местных типографий и лесопилок Фореста Смэби, скаутмастера. Странно, что он обратил внимание на Джима. Не такая уж тот видная персона. Правда, Джим быстрее всех в школе бегает и хорошо прыгает. У него длинные сильные ноги и широкие для тринадцати лет плечи. И в баскетбол он уступает лишь Дональду Смерлингу, но тому идет уже пятнадцатый год. Он учится двумя классами старше и собирается поступать в колледж.

…Все началось с того вечера, когда отец Джима пришел с митинга городского Общества борьбы за права негров. Общество в этом городке на северо-западе США было организовано совсем недавно — после бурных событий в Чикаго, когда там восстало негритянское гетто и когда вся негритянская Америка следила затаив дыхание за борьбой чикагских негров. Здесь же, в их скромном городке, до поры, до времени было тихо, но и здесь негры начинали поднимать голос в защиту своих прав. И вот состоялся первый митинг Общества борьбы за права негров. Там было принято решение: поддерживать на выборах в городской совет тех кандидатов, которые включат в свою предвыборную программу положения, защищающие негров в их борьбе за сносную человеческую жизнь и достоинство.

А потом началось совсем невероятное.

— Эй, Джим, — говорит отец, — ты ведь хотел быть бойскаутом. Я знаю, что хотел…

Еще бы Джим не хотел! В их школе несколько учеников были бойскаутами. Иногда они приходили на занятия в своей красивой темно-зеленой форме с нашивками и значками. Образцовые молодые люди — корректные, веселые, ловкие. Джим честно завидовал им. Говорили, что они в своем отряде учились делать удивительные вещи: добывать, как древние индейцы, огонь при помощи кусочков дерева и сухого мха, вязать из канатов удивительные узлы, спасать утопающих и тушить пожары. Джим тоже был ловок и силен, как и они. Он тоже хотел добывать огонь, уходить в далекие походы с рюкзаками на плечах и обязательно спасать утопающих и тушить пожары. И все-таки до сих пор он не был бойскаутом. Когда он однажды заикнулся отцу о своих планах, тот нехотя ответил: «Ну, это ты зря выдумал. Какое им дело до того, что ты сильней. Не все так просто. Не стоит, малыш». Джим верил отцу, хотя толком и не понял, в чем дело.

— Так вот, — продолжал отец, — на митинге подходит ко мне Смэби — ну, этот, типографии и лесопилки — и говорит: «Послушайте, Смэлс, у вас, кажется, есть сын». Ну, что я ему сказал? «Есть, мастер, есть». — «Крепкий парень, а?» — «Крепкий, мастер, очень крепкий». — «Почему бы ему не вступить в скауты, Смэлс? Если хочет, пусть приходит на той неделе на сбор». Смэби метит в городской совет, и ему нужна наша поддержка, как бы там ни было, а то, что ты будешь бойскаутом, — это тоже победа, а деньги «несет за тебя наша община…

Джим на минуту останавливается и начинает шевелить губами. Он скажет скаутмастеру, как мечтает стать скаутом, он наизусть прочитает ему скаутскую клятву… Как это… «Скаут должен быть правдивым и преданным своим родителям и своей стране. Он должен быть вежливым, добрым и религиозным, послушным и смелым…» Джим стоял и шевелил губами. Он очень хотел быть бойскаутом.

— Эй, ты, черномазый, оглох, что ли! Как проехать к Вестминстеру?

Только тут Джим заметил небольшую спортивную машину, стоявшую около тротуара прямо напротив него.

— Сколько раз тебе можно кричать! Что за народ!

За рулем сидел широколицый белоголовый мальчик с совершенно белыми бровями и белыми ресницами. И глаза его — круглые, сердитые — казались от злости тоже совершенно белыми.

— Извините, сэр, я задумался. Ехать так: два блока прямо и затем три блока налево. Две минуты при хорошей скорости.

Белоглазый небрежно махнул рукой и дал газ. «Задумался! Вот народ! Намучаешься», — пробормотал он. Джим посмотрел ему вслед. Где-то он видел эти белые ресницы. Ну, да бог с ним. Стоит ли портить праздничное настроение. Скоро все это переменится — так говорит отец.

Когда большие часы Вестминстера пробили семь, Джим уже отворял тяжелые резные двери. Это где-то здесь.

Он идет по темноватому выбеленному коридору. Пусто и тихо. Он входит в большую светлую комнату. Блестящий паркетный пол и ослепительно белый высокий потолок. Лампы дневного света и группа мальчиков в зеленых форменных костюмах с нашивками на рукавах и значками на груди. Они все здесь, городские скауты — шесть патрулей: «тигры», «совы», «лани», «антилопы», «бизоны» и «лисы». Джим знал их наперечет. Сейчас они стоят вперемежку и готовятся к церемонии открытия сбора, поправляют шарфы, разглаживают форму. Джим узнает многих из них: Дерек Калан — сын местного врача, толстый мальчик в роговых очках, с маленьким ртом и тонким голосом. Джим всегда сомневался в его качествах, но факт есть факт, он младший скаут. Долговязый Стефан Кэлсоу — сын пастора, покровителя отряда бойскаутов. Положительный и невозмутимо спокойный Виктор Чессман — сын владельца ресторана «Вечер Парижа». Даже малыш Лесли Шаргин — сын комиссара полиции — и тот здесь, хотя ему, как говорят, нет и одиннадцати. Важно стоит и разглаживает и без того гладкую, новенькую, с иголочки форму. Он недавно перешел из кандидатов в младшие скауты и ужасно горд.

А этот? Знакомое лицо. Да это белоглазый из спортивной машины. Как он сюда попал? На нем нет формы, но он здесь всех уже знает. Он стоит — крепкий, белоголовый — рядом с двумя старшими скаутами, что-то говорит им и показывает бровями на него, Джима. А, да ведь это Уолт Бэйкер! Он только несколько дней как приехал в город и поступил в их школу. Дональд говорил, что его отец дьявольски богат: не то лес, не то бумага, а может быть, то и другое, вместе взятое.

— Вы, наверное, сын Гарри Смэлса?

Джим отрывается от белоглазого. Перед ним в форме скаутмастера Форест Смэби. Он улыбается. Морщинки на его лице разбегаются тонкими добрыми лучиками, а в стеклах очков вспыхивают веселые приветливые огоньки.

— Да, сэр… то есть да, скаутмастер.

Скаутмастер оглядывает Джима с ног до головы, еще раз улыбается, показывает ровные длинные зубы. Он спрашивает. Следует один вопрос за другим. Да, Джим готов быть братом любому другому скауту, да, он верит в бога, да, он будет послушным и терпеливым.

— Хорошо, Смэлс. Можете считать себя кандидатом. Если вы проявите себя в духе нашего движения, вы можете ко дню «Сбора чести» рассчитывать на успех.

Скаутмастер кладет руку на плечо Джима и снова улыбается. Откуда-то внезапно появляется фоторепортер, он быстро щелкает затвором и говорит: «Так, хорошо. Так, хорошо».

Потом он исчезает, и тут же раздается команда. Мальчики бросаются по местам. Четко рапортуют начальники патрулей. Быстро проходит проверка формы, и ряды скаутов застывают ровными зелеными линиями. Скаутмастер Смэби обходит патрули. Останавливается. Спрашивает. Кивает головой. Улыбается. Снова спрашивает, снова улыбается.