Банда

— Теперь, когда следствие закончено, мы обязательно это сделаем, — заверил Пафнутьев. — Раньше было бы преждевременно. Все-таки тайна следствия должна соблюдаться.

Колов благодарно взглянул на Пафнутьева, показав поднятый вверх большой палец — молодец, дескать, вовремя поддержал. Анцыферов же смотрел на Пафнутьева со все возрастающим изумлением — он не ожидал той ловкости, с которой следователь выстраивал версию происшедшего.

— Разумеется, все это время Голдобов находился во взвинченном состоянии, — продолжал Пафнутьев. — И его можно было понять. Постоянные угрозы вымогателей, смерть Пахомова, с которым он проработал не один год... И хотя сам Голдобов в это время был в отпуске, он вынужден был еще и оправдываться, доказывать свою невиновность.

— Бедный Илья! — воскликнул Сысцов. — Как же мы все-таки не ценим друг друга, как редко приходим на помощь!

— Да, мы ничем ему не помогли... Он как-то обратился в прокуратуру, я... Посоветовал набраться терпения. А что я еще мог посоветовать? — горестно пожаловался Анцыферов. — Вот-вот должно было закончиться следствие и тогда все стало бы на свои места.

— Надо обязательно подумать о достойных похоронах, — заметил Сысцов. — Он заслужил благодарность земляков. Не помешала бы статья в городской газете... Многие наши горожане даже не догадываются, какого человека потеряли.

— Будь Илья Матвеевич в более спокойном состоянии духа, никогда бы не произошла эта глупейшая автомобильная авария, — внес Пафнутьев и свою долю сочувствия. — Но мы не можем предусмотреть все неожиданности, которые подстерегают нас каждый день! Голдобову позвонили с его же дачи! Позвонили вымогатели, которые в отсутствие хозяина забрались туда, прихватили с собой какую-то девчонку, может быть, не самого лучшего пошиба, не исключено, что она сама в погоне за приключениями села к ним в машину, надеясь развлечься в тот вечер... Предполагать можно разное. Однако суть заключается в том, что эта компания забралась на дачу Голдобова и устроила там разнузданную пьянку. Перепившись, они начали звонить к нему домой, угрожать, глумиться, требовать денег... Нетрудно предположить, чем она могли угрожать — конечно, речь шла о поджоге. Мы знаем, как достаются в наше время дачи, и нет ничего удивительного в том, что Илья Матвеевич, сломя голову, среди ночи, помчался на свою дачу... Вскрытие подтвердило, что он был" трезв.

— Но никакое вскрытие не может сказать, в каком состоянии был человек в момент столкновения, — безутешно сказал Колов, потупив глаза. — Он был трезв, а я грешным делом подумал — выпей он на дорогу сто грамм коньяка, глядишь, и ничего бы не случилось.

— Да, все это очень печально, — согласился Сысцов. — Продолжайте, Павел Николаевич.

— Я заканчиваю. Не дождавшись Голдобова, пьяная братия обратила внимание на девку, приехавшую с ними — ее они тоже напоили... Ну, что сказать... Конечно, они вели себя не очень нравственно...

— Как я их понимаю! — расхохотался Колов.

— Протрезвев наутро, девица сама ужаснулась той дикой оргии, которая произошла ночью. И, улучив момент, удрала. Кое-что прихватив у своих благодетелей. В том числе пистолет. Да, в деле фигурирует пистолет. Судя по номеру, о его пропаже нигде не заявлено. Добравшись до укромного уголка, наша девица... Выстрелила в себя. То ли повлияло тяжелое похмельное состояние, то ли это была неосторожность, любопытство... Судить трудно. Выстрел оказался смертельным. К тому времени я уже знал, где ожидать дальнейших событий.

— Павел Николаевич по оперативности превзошел все мыслимое! — воскликнул Анцыферов, снова вклиниваясь в разговор. — Вы только представьте, Иван Иванович! Девка, которую никто не знает, нет даже заявления о розыске, из чего можно предположить, что она частенько не ночевала дома, не известны ни ее имя, ни адрес... Павел Николаевич знал лишь, что какая-то девица в штанах подсела в машину к какой-то странной компании. И уже к середине следующего дня он нашел ее в маленькой деревеньке.

— Я немного опоздал, — сокрушенно сказал Пафнутьев. — Я даже слышал выстрел, когда ворвался в сарай, она была еще жива... Но... Составили протокол, деревенские жители подписали его в качестве понятых... Могу сказать, что этот факт для следствия совершенно ясен и не вызывает никаких сомнений.

— Но вызывает сомнения другой факт, — подал голос Фырнин.

— Какой? — живо обернулся к нему Пафнутьев.

— Мне случайно удалось узнать, что по результатам экспертизы выстрелы звучали и на даче Голдобова. Найдены гильзы, установлены прижизненные повреждения в некоторых останках...

— Могу предположить, но с достаточной степенью уверенности, — Пафнутьев невозмутимо посмотрел на Фырнина. — Да; выстрелы на даче прозвучали. Более того, установлено, что стреляли именно из данного оружия. Это подтверждается и тем, что когда я изъял пистолет, в нем оставалось всего три патрона. Подсчет найденных гильз, баллистическая экспертиза, извлеченные пули доказывают — стреляли из этого пистолета. Что могло произойти... Напившись до бессознательного состояния, наши герои перессорились. Не исключено, что они стреляли друг в друга. Возможно, девице удалось выбраться из дома не без помощи пистолета... Как бы там ни было, пулевые повреждения обнаружены не во всех останках. Это говорит о том, что не все были ранены. Поэтому вывод не подлежит сомнению, — перепились, подожгли дачу и сгорели вместе с ней.

— Собаке собачья смерть! — крякнул Колов. — Скажите, Павел Николаевич... По моим каналам стало известно, что, якобы, в происшедших событиях несколько раз мелькнула винтовка необычной модели... Это так?

— Нет, — спокойно ответил Пафнутьев, глядя Колову в глаза. — О винтовке мне ничего не известно. Вот бутылок было много.

— Позвольте, но вы ничего не сказали еще об одном убийстве... — напомнил Сысцов. — А этот... как его... Заварзин?

— Это чисто бытовое убийство и к нашим событиям не имеет никакого отношения.

— Но он тоже был знаком с Голдобовым? — спросил Фырнин.

— Да, они были знакомы, но общих дел между ними следствием не установлено. Единственное, что нам удалось узнать — Илья Матвеевич иногда пользовался услугами Заварзина как водителя. Но этими услугами пользовались многие в городе. Дело в том, что у Заварзина был “мерседес” и он, как говорится, попросту подрабатывал. Каждому лестно проехаться в столь престижной машине.

— А убит Заварзин не из того ли пистолета?

— Пуля найдена, к пистолету она не имеет никакого отношения.

— Вы уже написали обвинительное заключение? — спросил Сысцов.

— Да, и я вам его только что изложил.

— Что ж, мне оно показалось весьма убедительным. А вы, генерал, что скажете?

— Очень грамотное, добротное расследование. Я, как говорится, старый по этому делу, и то не нахожу ни единого шва. Хотелось бы только пожелать следователю не пренебрегать подробностями. Суд убеждают именно подробности. Время, место, свидетели, показания...

— Но суда не будет, — заметил Анцыферов. — Некого судить.

— Что касается подробностей, их предостаточно в деле... Просто я не считал нужным утомлять вас, — заметил Пафнутьев.

— И правильно сделали! — поддержал его Сысцов. — Подожди, Леонард, — он поднял ладонь, заметив, что Анцыферов хочет что-то сказать. — Подожди. На всех совещаниях ты жалуешься, что у тебя нет людей, способных мыслить смело, самостоятельно, творчески... А теперь вижу, что ты просто морочишь голову! Вот этот человек, перед нами! Прекрасный специалист, профессионал высокого класса. Как я заметил, он мыслит куда шире, нежели многие другие, которым мыслить положено по должности, а, Леонард?