Бандероль
Шрифт:
Собравшись с силами я хотел рассказать ему о своей пропавшей сестре. Но опустошив свою тарелку китаец сказал мне.
– Рад был пообщаться, меня кстати зовут Чанг Суй.
Незнакомец наконец назвал свое имя, и протянул мне руку.
– Дэниел Бланж, очень приятно.
– Я часто бываю в этих окрестностях, особенно в этом кафе, я живу за этой гостиницей, на Дэлориан-стрит, если нужна будет компания на моей улице меня все знают, ты можешь найти меня без проблем.
– Да хорошо.
После
– Дэниел срочно приезжай, появилась кое-какая информация о пропаже твоей сестры.
Покинув кафе, я в спешке запрыгнул в Хонду и помчался в клинику.
В комнате досуга двадцати двух летний умственно отсталый юноша, и сам доктор Квинси сидели за столом в окружении двух санитаров и трех полицейских. Один из полицейских задавал вопросы дурачку и доктору указывая пальцем на рисунок пятилетнего ребенка.
– Здравствуйте доктор, вы мне сказали что у вас информация по поводу Айрин.
– Да присаживайся Дэниел, взгляни на этот рисунок.
Сказал доктор Квинси, протягивая мне мазню на бумаге нарисованную разноцветными карандашами – на рисунке были из изображены чьи-то глаза, выглядывающие из под огромного деревянного ящика.
– Ну и что? Я должен оценить этот шедевр.
Спросил я с натянутой улыбкой.
– Тобиас наш пациент утверждает, что за несколько часов как пропала Айрин, он видел ее вместе с одним дядей, они играли в какую-то непонятную игру, тот дядя укладывал Айрин в ящик и пел ей колыбельную песню.
– Да я тоже хотел поиграть с ними в эту игру, но тот дядя меня выгнал, силой выставив из кухни.
Сказал паренек голосом обиженного ребенка.
– Вы выяснили что это был за дядя?
Спросил я у всех окружающих кто был в комнате.
– Тобиас не знает, в комнате было темно, к тому же из-за его отклонений у него плохая память на лица.
– А как насчет ее взрослых друзей? По словам Тобиаса, я так понял этот мужчина был старше ее. И что это за ящик?
– По всему нашему городу проводилась акция милосердия в поддержку стран третьего мира. Мы собирали бандероль для жителей крохотной деревни что находится на острове Конгсу в Камбодже, там - лекарства, продукты, одежда. А насчет мужчин которые дружили с Айрин, был только Михаэль Рэйд, после смерти дочери он лишился рассудка. И попав в нашу клинику он ни с кем не смог так сблизиться, как он сблизился с Айрин. Она напоминала ему его дочь. Они были очень близкими друзьями, Айрин рассказывала мне - что рядом с ним она как будто возвращается в то время, когда ее отца не было рядом. И когда Айрин пропала, у него случился инсульт.
– И что теперь?
Спросил я растерянно.
– Послезавтра я и мои коллеги отправимся туда, мы исследуем каждый квадратный метр Камбоджийского острова, и менее чем через пару дней, вы встретите свою сестру в нашем Аэропорту.
Ответил один из полицейских сорока двух лет, с рябым лицом и черными курчавыми волосами.
– Могу ли я поехать с вами?
– В этом нет никакой необходимости, мы профессионалы и знаем свое
дело мистер Бланж.– Да Дэниел, офицер прав, тебе не стоит туда ехать.
– Ну почему? Айрин моя сестра.
– Мистер Бланж, все пройдет под моим четким контролем, это я вам обещаю.
Говорил все тот же курчавый полицейский.
– Дэниел прислушайся к словам офицера, он будет держать нас в курсе событий, тебе не стоит ни о чем беспокоится.
– А может наш мальчик хочет поехать с нами в Камбоджу что бы отведать горячих экзотических девочек.
Сказал полицейский постарше с густыми седыми усами. Его плоский юмор вызвал смех только, у молодого полицейского, у которого в голове кроме жопно-сортирного юмора не было ничего другого. Курчавый посмотрел на своих коллег зомбирующим взглядом, дав понять что юмор тут неуместен.
– Возьмите мою визитку, звоните мне в любое время.
Я взял его визитку, прочитав шепотом.
– Лейтенант Джеффри Робинсон.
После ухода полицейских, я спросил у доктора Квинси.
– Этот Мистер, друг моей сестры в каком он сейчас состоянии.
– Михаэль в тяжелом состоянии, нет смысла его беспокоить. Мы поставим на уши всю клинику и...
– Достаточно.
Оборвал я доктора и пошел бродить по клинике.
Побродив немного по корридорам, я остановился у палаты Айрин, дверь которой была немного приоткрыта. Я был в этой клинике всего три раза, за все продолжительное время что Айрин находилась здесь. Толкнув машинально дверь рукой, я зашел в комнату.
На улице светило солнце, и освещенная комната Айрин нагонявшая на меня волну позитива, заставляла меня поверить в то что дверь в комнату сейчас откроется и сюда зайдет Айрин в хорошем настроении, и мы собрав все ее вещи, покинем эту клинику навсегда.
Я сел на кровать, взял в свои руки рисунки нарисованные ею. Что лежали у тумбочки рядом с кроватью.
Хоть они и были нарисованы простым карандашом, все эти рисунки в черно-белых тонах, давали мне возможность разглядеть в них проблески радости и теплой гармонии жизни. На них были изображены - дружные семьи из трех-четырех человек, кошки, собаки, портреты неизвестных мне людей, которые судя по всему были ее друзьями по клинике.
Посмотрев до конца все рисунки, я прилег на кровать, и лежа на боку, прибил свой взгляд к маленькой фотографии в позолоченной раме, что стояла на тумбочке рядом с вазой красных тюльпанов. На фотографии были мы с Айрин, этот снимок сделал наш отец, когда мы всей семьей отмечали ее день рождения. В тот день мы пошли в парк аттракционов, и она очень сильно хотела сфотографироваться с мужчиной в костюме Микки-Мауса.
Я составил компанию своей сестре, ей тогда исполнилось 8 лет. Стоя в компании любимца Микки, мы старались не моргать, ожидая вспышки. Хоть я и сотню раз показывал моему отцу как отключать вспышку на новой модели фотоаппарата. Но все равно даже когда я ее отключал, наш отец умудрялся фотографировать так, что вылетала вспышка и слепила нам с Айрин глаза. Были только детские фотографии, где мы c Айрин вдвоем, потому что когда она стала постарше, произошла та самая трагедия что полностью перевернула нашу жизнь.