Банк
Шрифт:
— Помочь обменять фишки, посадить в машину. И чтоб никаких случайностей для дорогих гостей. Всегда, всегда рады!
Уходя, Забелин обернулся. Соседка Максима по столу начала собирать фишки, в то время как юный ее кавалер, не скрываясь, требовательно поглаживал пальцами дрябнущую шею. Внезапно, что-то почувствовав, она вскинула голову и, поймав сострадательный взгляд не успевшего отвести глаза Забелина, горько усмехнулась.
— Думала, и не выберемся по-доброму. — Лишь усевшись в «БМВ», Марьяна успокоилась, уважительно осмотрелась. — А ты, оказывается, крутой.
— Так,
Сконфуженный секьюрити вернулся меж тем к мрачному администратору.
— Посадил путем. А тачка крутая, — заискивающе доложил он.
— Как ты полагаешь, чем отличается наше заведение от новокосинского рынка, где ты в рэкетирах побирался, пока я тебя не подобрал?
— Ну откуда я знал-то? Не написано ж. Всего-то третий день здесь.
— Ты, шнурок, только что заведение подставил. Или научишься различать клиентов, или… Слышал хоть, где наше казино счета держит?
— Так это… В банке, что ли?
— Пошел на место, дефективный. — От души оценил администратор способности новобранца.
Уже возле самого дома дремавший на коленях у Анюты Максим вдруг поднял голову.
— Нет, ты мне скажи, — потребовал он, — кто поручится, что банк твой, заполучив институт, и нас не «кинет», и стариков наших не «обует»?
И хоть был он пьян, ответил Забелин на полном серьезе:
— Мы с тобой. Других нет и не будет. В этой стране успех личным доверием определяется. И если уж у нас не будет доверия, то лучше и не затевать.
— Тогда еще чуток подумаю, — пообещал Максим и благополучно уснул.
Под утро Забелин, накинув халат, угрюмо сидел в спальне. Рядом на кровати лежала совершенно голая Марьяна и пьяно изливала неудовлетворенную душу:
— Никакого кайфа с вами. Предлагала же групповушку устроить на четверых. Так твой дружок как с Анюткой заперся, так скоро четвертый час пошел. Иди предложи махнуться.
— Да предлагал, — соврал разочарованный и разочаровавший Забелин. Нерадостными получались в последнее время его гулянки. — Но не соглашается он. Такой однолюб попался.
— Просто вы старые.
— Вот это похоже на правду. Сколько мы вам должны?
— С чего бы? Да не, мы не по этой части. Студентки мы, из Патриса Лумумбы. Просто оттянуться. Тошно ведь. Хотя давай по сотне. Хуже не будет.
Дверь комнаты без стука распахнулась, и вошел обернутый в простыню неожиданно свежий Максим.
— Я подумал, — обращаясь к Забелину, произнес он.
— И что?! — подскочила на кровати девушка.
— Я согласен. — Он изумленно скосился на нее.
Глава 4
Тихая золотиночка
— Ну что, рыцари овального стола, тесновато стало? — Забелин обозрел сделавшийся узким стол для совещаний. В стороне за внесенным компьютерным столиком с раскрытым блокнотом на изготовку излучала парфюм и снисходительное благоволение к сыпящим комплименты мужчинам Яна.
— В тесноте, да не в обиде, — утверждая себя в правах члена команды, пошутил Клыня. Маленькому Клыне было удобней остальных: отвоевав себе кусочек стола и поджав чуть локотки, он ощущал
себя вполне комфортно. Да еще в виду Яны. Чего нельзя было сказать о ерзающем длинными руками по столу Жуковиче.Не было Лагацкой, и Забелин с неудовольствием решился начать совещание, когда из приемной послышалось энергичное цоканье, которое на секунду умолкло у двери. Затем дверь тихонько приоткрылась, и в нее просочилась миниатюрная девушка с аккуратненько уложенной на голове желтой копенкой. На этот раз она была в белом, облегающем ее платьице.
Но — и это стало причиной общей оторопи — к ногам этой дюймовочки были приторочены тяжеленные туфли с загнутыми кверху носками.
— Наверное, чтоб ветром не сдуло, — отвечая на общий вопрос, догадался Жукович.
Лицо вошедшей покрылось пятнами.
— Опаздывала, — пролепетала она, совершенно теряясь, потому что на самом деле купленные накануне туфли составляли до этой минуты предмет ее гордости.
— Прошу любить. — Забелину стало жаль неказистую пигалицу. — Юлия Лагацкая — новый член нашей команды.
— Так секретарша вроде есть, — робко напомнил Клыня, переглянувшись с перепуганной Яной.
— Юля — специалист по работе с ценными бумагами.
Он постоял рядом с девушкой перед таращащимися на нее подчиненными.
— Да, мужики, — удрученно протянул он. — Джентльмены из вас… На SORRI, и то не наберется. Ну, место-то даме…
Первым подскочил Дерясин, за ним сияющий Клыня. Нашли стул, раздвинулись, и — странное дело: за тесным столом стало просторней. Даже Жукович нехотя свел поближе острые свои локти. И вовсе уж к потрясению Забелина, незаметно проверил узел галстука Подлесный.
— Итак, доклад Подлесного. Работаем сидя.
Подлесный раскрыл могучую, свиной кожи папку с потускневшим тиснением «Участнику совещания руководителей правоохранительных органов». Внутри увесистой папки стыдливо затерялся одинокий листик.
— Прям-таки Остап Бендер при учреждении «Рогов и копыт», — не удержался Жукович.
Недружественная реплика, впрочем, разбилась о невозмутимость докладчика.
— ВНИИ «Информтех» учрежден в пятьдесят восьмом году, — начал он. — Акционирован в девяносто шестом. На сегодня шестьдесят процентов акций у так называемого трудового коллектива, сорок процентов, как мы знаем, у государства. В настоящее время переданы в ведение Московского фонда имущества и выставляются на аукцион.
— То есть поставили на институтишке жирный крест, — прокомментировал для Юли ее сосед Дерясин. Он, как и другие, то и дело поглядывал на нового члена команды. Юля же, хоть и не отошла еще от ужасающего прокола, добросовестно делала быстрые пометки.
— Теперь отдельно по фигурантам. Ключевая фигура — член-корреспондент Академии наук некто Мельгунов Юрий Игнатьевич.
Забелин заметил, что при сочетании «некто член-корреспондент» по лицу Лагацкой пробежал знакомый ему лучик.
— Мельгунов на сегодня — генеральный директор. Он же, в нарушение законодательства, председатель совета директоров, он же — царь и бог. Совет директоров составлен в основном из членов ученого совета — есть у них такой орган. Это при Мельгунове вроде марионеточного правительства. Говорят, мировая величина, поэтому с ним даже в Минобороны вынуждены считаться, хотя характер паскудный.