Банк

Поощряющая Юлина улыбка стала ему наградой.

— Но, — Макс оказался самым тупым, — как это могло произойти, без Мельгунова? Без Натальи? Реестр-то она ведет. А залог в реестре должны были зарегистрировать. Стало быть, мимо нее пройти не могли. Да и потом, это ж какая работа? Напечатать, обойти людей, подписать. И притом чтоб никто не знал. Не Петраков же бегал. Ты что, всерьез на Наташку думаешь?

— Остынь. Думать после будем. Сейчас бы факты свести. Просто озвезденеваю от услышанного. Сколько это?

— Прямой убыток институту от сделки — 451 тысяча рублей, — сверился с актом Астахов. И только тогда заметил, что взгляды сосредоточились над манипулирующей над калькулятором Юле.

— Шестьдесят три тысячи акций — это… Господи, почти девять процентов! — она изумленно подняла голову.

— То есть девять плюс сорок — это уже… Сорок девять! Еще каких-то пару процентов — и контрольный пакет! — Забелин замотал головой, отмахиваясь от подступившего наваждения. — Да нас же, как пацанов, водят!

Метнулся к селектору:

— Яна! Подлесного живо. Откуда хочешь!

Селектор саркастически хмыкнул:

— Вячеслав Иванович ждет в приемной.

Теперь Яна была официальна и иронична.

В кабинет вошел и, не дойдя, как всегда, до стола двух метров, остановился выжидательно Подлесный. Точность его была поразительна, Забелин как-то замерил — тютелька в тютельку два метра.

— Так, вопрос на засыпку. По «ФДН консалтинг групп». Когда сможете собрать информацию?

— Вчера, — Подлесный с дружелюбным выражением уже несколько раз кивал на Флоровского.

— Ах да. Максим Юрьевич Флоровский. Новый замдиректора института. Наш союзник. Так что без церемоний.

— Очень, очень приятно. — Подлесный, не выказав удивления, кивнул засветившемуся коротким дружелюбием Максиму, открыл неизменную папку. — Компания организована два года назад. Генеральный директор — некто Белковский.

— Действительно, все договоры подписаны им, — подтвердил Астахов.

— Все?!

— Вы ж не даете доложить. Между институтом и «Консталтинг групп» заключено некое соглашение о совместной деятельности. Удивительное, доложу, соглашение. Просто-таки труба по выкачке институтских денег.

— Эти семь тысяч за акции, что им Петраков продал, они… оплачены? — быстро уточнил Максим.

— Нет. Просто учтены как вклад компании в совместную деятельность. Я уже думал об этом. Можно попытаться признать сделку недействительной, но это долгие суды и без гарантии успеха.

— Но почему Петраков сливает институтские активы в это «ФДН»? В чем его интерес? Вы выяснили наконец, Вячеслав Иванович? — Забелин вернулся к Подлесному.

— Прямых сведений пока нет. Может, там какие-то его родственники числятся? Это проверяем. Хотя вряд ли. Но «ФДН» — это «дочка» банка «Балчуг», а, по уточненной информации, на Петракова в банке действительно положен крупный вклад. Учредители самого «Балчуга» — офшорные западные компании. Кто за ними — пока не докопался. Да и непросто это. То есть за «ФДН» стоит банк «Балчуг».

Забелин заметил, как обозначил движение Астахов, и утвердительно кивнул.

— Акции у сотрудников скупались на кредит, взятый в банке «Балчуг». И кредит этот явно не планируется к возврату — я видел, что на сумму кредита подготовлен проект договора долгосрочной аренды на тысячу квадратных метров.

— Каких еще таких метров? — вскинулся Флоровский. — И так за институтом едва половина площадей осталось.

— И между прочим, все основные счета института тоже в «Балчуге», — напомнил Астахов.

— Что, скучно было без конкуренции? Теперь завеселеет, — прервал растерянную тишину Забелин. — Девять процентов у них гандикапа. Если еще и сорок на аукционе заглотят, институт, считай, в кармане. Вот вам и разгадка, почему «ФДН» на аукцион рвется. Максим! Надо срочно найти Мельгунова.

— Нет проблем.

— Убеждай как хочешь. Но сегодня же необходимо отстранить Петракова от права подписи, отобрать печать, прошерстить все последние договоры.

— Деньги институтские из «Балчуга» вывести, это самое первое, — вмешался Астахов.

— Вы и выведете. В ближайшее время дезавуируем вас как налоговика и переходите в институт, на финансовый блок. Максим Юрьевич обеспечит. В общем, установка для всех — не вешаем носа. Хоп?

— Хоп. Никогда и не вешал, — Максим поспешно поднялся. — Но все-таки, как с этой скупкой? Кто провернул? Может, все-таки с Натальей сначала переговорить?

Забелин увидел энергичные жесты, что за спиной Флоровского подавал ему Подлесный.

— Нет уж, время не ждет, так что давай разделимся. За тобой — Мельгунов. А с Натальей — доставь мне такое удовольствие.

— То есть ты тоже не веришь, чтоб Натаха против нас чего затевала?..

— Да ты никак опешил? Гони-ка к Мельгунову. Нет сейчас важней задачи, чем Петракова быстренько изолировать.

— Тогда до связи, выдвигаюсь на передовые позиции, — азартно объявил Максим, но двинулся не к выходу, а бесом подскочил к Юле и завладел ее ручкой.

— Никогда не думал, что женский ум может быть столь красив, — томно произнес он.

— Иди, иди, — подтолкнул ловеласа Забелин. — Не порть мне сотрудницу. А вы, Юля, не слушайте. Врет, как всегда.

— Жаль, — весело расстроилась девушка. — Так красиво сказал.

— Истину, истину глаголил! — крикнул выталкиваемый Максим.

Сквозь закрывающуюся за ним дверь слышны были отголоски какого-то утихающего вдали комплимента, обращенного к секретарше.

— Балабошка, — грустно улыбнулась Юля, и Забелин пожалел, что не он награжден этим малопочтенным, казалось бы, прозвищем.

— Я, пожалуй, тоже пошел. Здесь все остальное. — Расстроенный сорвавшимся триумфом Астахов положил акт на стол и вышел вслед за Флоровским.

— Так что означает сия артикуляция? — Забелин живо обратился к выжидающему Подлесному.

— Мы у Петракова в квартире «жучки» установили. Второй день слушаем. И… вот, последняя стенограмма. Там подчеркнуто. — Внимательно вглядывающийся в потемневшее лицо шефа Подлесный поспешно подставил стул. Не отрываясь от чтения, краем сознания Забелин расшифровал этот жест несентиментального подчиненного — за прошедшее время Подлесный докопался до его институтского прошлого.

— Здесь нет ошибки?