Барабан Будды

Осознание себя отвергнутым вселенной вдруг окрылило Итая. От грустных мыслей разыгрался аппетит- он включил чайник, разбил куриное яйцо на поставленную на огонь сковородку и отправился дальше размышлять о бренности всего сущего. В ванной комнате он улыбнулся своему отражению в зеркале грустной, но мудрой улыбкой тяжелобольного. “Быть сложной натурой в мире, где все упрощается- не это ли привело к ранней смерти Джима Моррисона, Курта Кобейна или Джимми Хендрикса?”– размышлял он. А ведь и ему -Итаю- совсем недавно исполнилось двадцать восемь…Кто сказал, что гении умирают только в двадцать семь? Вот он напишет гениальные песни и… Эту мысль Итай так и не додумал, так как из кухни послышался неприятный запах сгоревшей яичницы. Горестно осмотрев почерневшую сковородку, Итай аккуратно упаковал ее в полиэтиленовый пакет дабы выбросить в мусорный ящик. Фиаско с приготовлением завтрака окончательно убедило его в высоком предназначении непризнанного гения (“Кто-бы стал осуждать, к примеру, Джона Леннона если бы тот не сумел поджарить омлет?”). Окрыленный этими мыслями Итай отправился завтракать в кафе.

К слову, оставшиеся до поездки три дня он провел, ночуя на все том же диване в гостиной. Керен, казалось, не замечала его присутствия, а предпринятые пару раз робкие попытки начать непринужденный разговор пресекались ее одним только ледяным взглядом. В день, перед полетом, Итай погрузил свои вещи, прежде всего любимую гитару, в машину и отправился в сторону родительского дома в твердой уверенности, что сюда он больше не вернется.

Глава 3.

Госпожа Шуламит Равив приближалась к седьмому десятку, что абсолютно не сказывалось на количестве тех, для кого первая леди телевидения была объектом обожания, если не сказать поклонения. Долгое время ее имя было известно разве что читателям глянцевых журналов и колонок светской хроники. Но после получения приглашения на главный коммерческий телеканал ее стали узнавать на улице, а вскоре ее авторская программа уверенно переместилась в прайм-тайм. Объектом журналистских изысканий госпожи Равив были женщины, они же составляли львиную долю гостей на ее ток-шоу. Причем женщины самые разные- от депутатов Кнессета и министров до простых домохозяек, от студенческих активисток до почтенных жен авторитетных раввинов. О чем бы не шла речь- о перипетиях мировой политики, об успехе в бизнесе, диетах или подготовке пасхального стола- разговор был неизменно захватывающим, причем, казалось, что ведущая может говорить со знанием дела, о чем угодно- хоть о дырах в космосе. Были две категории телезрителей, которые терпеть не могли госпожу Равив и ее ток-шоу. Первые были радикальные феминистки, которые заявляли, что госпожа Равив своей передачей всего лишь создает иллюзию разрушения привычных гендерных стереотипов, нимало не способствуя радикальным переменам в сознании порабощенных женщин. Другие- а именно некоторая часть телезрителей-мужчин- недолюбливали госпожу Равив по весьма уважительной причине: дело в том, что женское шоу начиналось как раз в то самое время, когда на другой кнопке шли футбольные баталии Высшей лиги, что явно не способствовало миру и согласию в семьях.

Саму Шуламит Равив наличие недоброжелателей не смущало.

– Как горько сознавать, что в нашем насквозь патриархальном обществе вид сильной и независимой женщины вызывает столь очевидное непонимание и даже агрессию- любила повторять она с заметным удовольствием, для пущего драматизма слегка закатив глаза… Большинство же, как женщин так и мужчин, отдавали должное журналистскому таланту госпожи Равив, а телевизионное начальство ценила ее за неизменно высокие рейтинги программы.

Даже Джо –девушка из Нигерии в обязанности которой входило обеспечивать быт госпожи Равив и ее спутника жизни- всегда восхищалась своей хозяйкой хотя и побаивалась капризной, стареющей телезвезды. И сейчас, когда госпожа Равив на хорошем английском отчитывала Джо, она не могла отвести глаз от идеальной прически, отлично наложенного макияжа и неброского, но элегантного костюма хозяйки. Дело было в общем-то пустяковым- делая покупки для дома Джо потеряла магазинный чек. Как назло, покупок было много, и сумма чека была довольно значительной. В итоге – обвинение в том, что шустрая домработница из иностранцев поправляет свои финансовые дела за счет доверчивой, по горло занятой творчеством хозяйки. За те несколько лет, что Джо провела в Израиле, она привыкла ко всему- откровенной грубости работодателей, обманам в расчетах, вздорным обвинениям и чувству полного бессилия, когда тебя просто никто не хочет слушать просто потому, что ты- иностранка с непонятным статусом. Когда-то Джо приехала в Израиль, выложив все свои сбережения на билет и оплату посредника, который обещал непыльную работу сиделкой. Контракт кончился, а Джо осталась… и присоединилась к миллионам женщин и мужчин со всего света которые тянулись в богатые страны, где брались за те занятия, которыми местные не соблазнялись. Довольные работодатели частенько платили иностранцам меньше, чем своим согражданам и не озадачивались такими излишествами как оплаченный отпуск или медицинская страховка. Зато каждый месяц крупная сумма исчезала в окошечке кассы Western Union и превращалась в солидную пачку нигерийских найр, которые мама получала в почтовом отделении небольшого поселка в одном из Западных штатов Нигерии. Благодаря работе Джо, мама могла безбедно жить, а самое главное- заработанные дочерью деньги должны пойти на учебу в университете и приданое малютке Фибикеме. О том, что Фибикеме станет известным врачом- хирургом или преуспевающим адвокатом было решено в тот самый день, когда, придя в себя после родов Джо увидела малышку. Наверное, все мамы одинаковы- даже в далеком африканском поселке.

Но сейчас было особенно обидно…Ведь г-жа Равив была так не похожа на ее предыдущих работодателей… Джо была девушкой словоохотливой и довольно быстро научилась болтать на иврите почти без акцента. И сейчас она пыталась все объяснить на иврите и на английском, но хозяйка продолжала возмущаться и, казалось, не слышала слов Джо.

–Нет…нет…В этой стране невозможно найти нормальную прислугу! Невозможно! Read my lips 1 . Невозможно! – причитала госпожа Равив- Какое счастье что я вечером улетаю в Нью Йорк!

1

(англ.)-Буквально-Читай по моим губам! Значение- слушай внимательно

–И я обязана! Read my lips- обязана обратиться в полицию!

При слове полиция Джо похолодела, но быстро поняла, что привлечение стражей порядка создаст крупные неприятности самой телезвезде, поскольку Джо работала без разрешения властей и Шуламит Равив это было прекрасно известно.

Однако так или иначе, госпожа Равив не желала больше видеть Джо в своей residence 2 . Было грустно, и не только из за беспочвенных обвинений- Джо нравилось два раза в неделю по утрам садится в маршрутное такси (про себя Джо называла их danfo 3 , ибо они напоминали ей выкрашенные в канареечные цвета пузатые микроавтобусы, перевозящие пассажиров по дорогам Нигерии) и, продираясь сквозь пробки, ехать до неприметной остановки на приморском шоссе и топать минут двадцать на своих двоих в район роскошных вилл, где обитала госпожа Равив. Нравилось неторопливо выполнять несложную домашнюю работу, делать покупки и даже заботится о небольшом садике- Джо как заправский садовник управлялась с цветами, а раз в две недели подстригала лужайку для пикников залихватски орудуя фирменной газонокосилкой.

2

(англ.) резиденция, дом, место проживания

3

Распостраненный вид общественного транспорта в Нигерии

Джо давно уже привыкла к ударам судьбы. К тому, что планы имеют обыкновение рушиться, а то, что казалось более или менее стабильным в ее жизни вдруг оборачивалось очередной гримасой фортуны.

Получив расчет от госпожи Равив, Джо отправилась в подвальный этаж, переоборудованный в комнату безопасности. Там Джо разрешалось хранить некоторые свои вещи, а также недолго отдохнуть во время работы и приготовить себе растворимый кофе- для этой цели там был старый электрочайник и большая красная банка с надписью “Нескафе”. Джо чувствовала, что обида и отчаянье вот-вот придут… пока же была звенящая пустота… Чтобы заполнить пустоту она лихорадочно думала, чем бы занять образовавшееся свободное время- нужно снести скопившееся белье в прачечную, вымыть комнату и… послать маме сообщение, чтоб пришла вместе с Фибикеме в местный “shopping center 4 ’’– там было заведение с несколькими полудохлыми компьютерами, гордо именуемое “интернет-кафе” откуда мама и Фибикеме могли пообщаться с Джо через Skype. А то как то совсем грустно…Джо старалась отогнать от себя мысли о том, что каждый раз разговаривая с Фибикеме по скайпу, она понимала что малышка все меньше все менее видит в ней маму и если и уверяет что очень скучает, то только потому, что так велела сказать бабушка.

4

Торговый центр

Нет… Она не имеет право раскисать…Пусть закрылась эта страница- очень быстро откроется новая. И ничего страшного не случилась. А вечером они обсудят все с соседками по квартире- филиппинками Марией и Терезой. Они обязательно найдут правильные слова, поддержат, расскажут что-нибудь смешное, наконец можно просто прижаться к пышной груди Марии и вдоволь поплакать. А завтра …Завтра Джо обязательно пойдет в кафе и закажет большое шоколадное пирожное, украшенное ягодами клубники и с большой шапкой сливочного крема. Ну и что, что придется расстаться с сорока шекелями!

И еще -Итай… Так, кажется, зовут сына хозяйки- милого и обходительного молодого человека. С ним Джо удалось встретиться всего несколько раз, и каждый раз ее хватало лишь на то, чтобы улыбаться и односложно отвечать на его вопросы. Больше она его не увидит. Ну и ладно! Не больно то и хотелось!

Джо собрала немногие свои вещи в большой полиэтиленовый пакет и поднялась наверх. Сквозь огромные окна Джо увидела, что небо почернело, а деревья пригибались от поднявшегося сильного ветра. Перед тем, как выйти из дома она посильнее завернулась в плащ. Предстоял еще неблизкий путь до автобусной остановки. О том, чтобы переждать непогоду не могло быть и речи.

Джо уже стояла на пороге дома, когда возле нее остановилась белая тойота Итая. Через несколько мгновений оттуда показался сам Итай. Раскрыв задние двери машины, он стал доставать огромные коробки с вещами, даже не заметив присутствия Джо. Даже ни на минуту не задумываясь о том, что совершенно не обязана этого делать, Джо бросилась ему помогать затаскивать тяжелые коробки в дом.

–Привет…– удивленно сказал Итай, мучительно пытаясь вспомнить имя чернокожей девушки работавшей в доме матери. Ему категорически не нравилось то, что мама и Натан имеют прислугу из нелегальных иммигрантов. Итаю это казалось отвратительной формой эксплуатации. Ведь у нелегальных рабочих не было выбора, кроме как идти на те работы, от которых местные воротили нос. Однажды, когда Джо только начала работать в доме семьи Равив, Итай попытался посвятить ее в эти мысли, на что Джо недоуменно отвечала, пожав плечами:

–А куда бы я тогда пошла работать?

В тот раз Итай так и не нашел, что ответить…

–А ты домой? Подожди меня в машине, я подброшу тебя до остановки. – не дожидаясь ответа Джо, Итай скрылся в доме. Джо пожала плечами, и аккуратно пристроилась на заднем сидении. В машине было тепло и играло радио и Джо сама не заметила, как ее глаза начали слипаться. Она проспала почти двадцать минут, пока Итай, закончив разговор с матерью, наконец вернулся в машину. Он шлепнул на свободное место большой черный рюкзак и, повернувшись к моментально проснувшейся Джо, сказал:

–Мама сказала, что она тебя уволила. Это правда?

–Да- выдавила из себя Джо и шмыгнула носом. Небо наконец разродилось мелким противным дождем и на душе вдруг стало невероятно тоскливо.

–Я сегодня улетаю за границу… в Индию на три недели. Мама тоже улетает в Нью Йорк. Когда она вернется, я тебе обещаю, что она примет тебя обратно. То, что они живут на вилле, совсем не значит, что они могут поступать с тобой как им вздумается! А сейчас… А сейчас я отвезу тебя домой! Не хватало еще, чтобы ты ждала автобуса на таком дожде.