Барьеры

Как и всегда, Шерри прислушалась к этому второму голосу и выскочила из-за стола, чтобы ответить на звонок. Когда она узнала голос на другом конце провода, сердце у нее застучало.

— Надеюсь, я не помешала, — сказала Филлис Ренфрау. Она руководила в церкви женским служением

— Конечно, конечно, ты ничуть не помешала, — опять солгала Шерри.

— Шерри, у меня трудная ситуация, — продолжала Филлис. — Мардж должна была распределять обязанности во время ежегодной встречи, но она отказалась. Объясняет это какими-то «семейными приоритетами». Не могла бы ты заменить ее?

Встреча. У Шерри почти вылетело из головы, что ежегодная встреча женщин церкви планируется на эти выходные. Вообще-то она бы с удовольствием оставила детей и Уолта дома и погуляла бы по прекрасным горам, оставшись наедине с Богом. Если говорить начистоту, то уединение привлекало ее больше, чем запланированное мероприятие. Если она возьмет на себя координаторские обязанности Мардж, то о драгоценном времени наедине с собой и Богом придется забыть. Нет, так не пойдет. Шерри просто скажет ей...

Но тут в ее мысли автоматически вмешался второй голос: Какая привилегия, Шерри, служить Богу и этим женщинам! Отдав крохотную частичку своей жизни, пожертвовав эгоизмом, ты можешь существенно изменить жизнь некоторых из них. Подумай об этом.

Шерри не было никакой необходимости это обдумывать. Вопрос уже не стоял. Время приучило ее безоговорочно подчиняться этому знакомому голосу так же, как голосу матери или Филлипс, а может быть, и Бога. Неважно, чьи уста издают голос, он слишком громок и настойчив, чтобы от него можно было отмахнуться. Привычка брала свое.

— Я с радостью помогу, — ответила Шерри. — Только передайте мне материалы, которые Мардж успела подготовить, и я начну работать.

В ответном вздохе Филлис слышалось явное облегчение.

— Шерри, я знаю, что с твоей стороны это жертва. Мне самой по несколько раз в день приходится поступать так же. Но ведь настоящая христианская жизнь и состоит в том, чтобы быть живыми жертвами, разве не так?

Наверное, раз ты так говоришь, — подумала Шерри. Но сама не могла не задаваться вопросом: когда же наконец настанет эта «полная» часть христианской жизни?

19.45

Ужин подошел к концу. Шерри наблюдала, как Уолт занимает свою привычную позицию перед телевизором, собираясь смотреть очередной футбольный матч. Тодд кинулся к телефону обзванивать приятелей, чтобы узнать, смогут ли они прийти к нему поиграть. Эми незаметно ускользнула в свою комнату.

Грязные тарелки остались на столе. Члены семьи еще не усвоили привычку помогать убирать со стола. Но, может быть, дети еще маловаты для этого. Шерри взялась за грязную посуду.

23.30

Несколько лет назад Шерри ничего не стоило убрать и вымыть посуду после ужина, вовремя уложить детей и выполнить работу, о которой ее просил Джефф. Чашка кофе и выброс адреналина, сопровождающий кризисы, заряжали Шерри, придавали сил. Ее ведь не случайно называли Супершерри!

Но теперь ей стало заметно труднее проделывать все это. Стресс не действовал так, как раньше. Работать становилось все тяжелее: Шерри не могла сосредоточиться, забывала даты и сроки. И что самое странное — она не слишком переживала из-за этого.

Так или иначе, усилием воли она завершила большую часть дел этого дня. Может быть, качество проекта Джеффа и пострадало слегка, но она испытывала слишком сильное негодование, чтобы переживать по этому поводу. Но я ведь обещала Джеффу, — подумала Шерри. — Виноват не он, а я. Разве я не могла сказать ему, что несправедливо с его стороны сваливать на меня свою работу?

Однако не стоит обдумывать это сейчас. Пора перейти к главному делу сегодняшнего вечера — разговору с Уолтом.

Когда они с Уолтом еще только встречались, и позже, в первые годы после свадьбы, их отношения складывались довольно удачно. Когда она не знала, как поступит,. Уолт брал ответственность на себя и принимал решение. Когда ее мучила тревога, он был сильным. Но это не значит, что Шерри не вносила свою лепту в успех их брака. Видя некоторую эмоциональную холодность Уолта, Шерри взяла на себя обязанность вносить в отношения ту любовь и тепло, которых им не хватало. «Бог соединил нас в хорошую пару, — думала она. — Уолт руководит семьей, а я согреваю ее любовью и теплом.» Такими мыслями она утешала себя в минуты одиночества, когда сама, казалось, не могла понять, почему чувствует себя задетой и обиженной.

Но с годами Шерри стала все больше и больше замечать, что характер их отношений меняется. Сначала это было едва заметно, затем проявилось ярче. Это чувствовалось в его саркастическом тоне, когда она позволяла себе высказать какое-то недовольство. Когда она пыталась объяснить мужу, что нуждается в его поддержке, он смотрел на нее глазами человека, который ее больше не уважает. Все настойчивее он требовал, чтобы она подчинялась его желаниям.

А эти его вспышки. Может, дело в слишком большом напряжении на работе? Или сказываются проблемы с детьми? Но какова бы ни была причина, Шерри никогда не предполагала, что ей придется выслушивать такие резкие и язвительные слова из уст человека, за которого она вышла замуж! Чтобы стать объектом его гнева, не требовалось совершать каких-то ужасных поступков. Достаточно было подгорелого тоста, перерасхода по чекам, не заправленной вовремя машины.

Появлялась весьма грустная мысль: они больше не вместе, не одна команда. А может, они никогда ею и не были? Теперь их взаимоотношения напоминали взаимоотношения родителя с ребенком, и Шерри играла не ту роль, которую ей следовало играть.

Сначала она приписывала все не в меру разыгравшемуся воображению. Ну вот, начинается, опять я выискиваю повод для беспокойства, когда на самом деле моя жизнь идет как нельзя лучше! — говорила она самой себе. Некоторое время это помогало, до тех пор пока Уолт не устраивал очередную сцену. И затем обида и печаль подтверждали то, что отказывался принимать разум.

В конце концов, когда голову в песок уже прятать было невозможно, она осознала, что Уолт управляет ею. Тогда Шерри взяла вину на себя. А разве можно вести себя иначе, если живешь с такой неорганизованной женщиной, как я? — думала она. — Во мне — причина его критики и недовольства.

Размышляя таким образом, Шерри наконец нашла способ решения проблемы и впоследствии годами прибегала к нему. Способ этот можно было назвать «Любовь к Уолту как средство подавления его гнева». Схема применения «лекарства» была приблизительно такова: во-первых, Шерри научилась определять, какие чувства испытывает Уолт. Для этого она изучала его речь, язык тела и темперамент. Она научилась исключительно чутко улавливать перемены в его настроении. Особое внимание Шерри уделяла тому, что конкретно выводит его из себя: опоздания, возражения и проявления ее собственного гнева. До тех пор пока она помалкивала и со всем соглашалась, дела шли гладко. Но стоило допустить, чтобы ее собственные вкусы и желания заявили о себе, Шерри точно знала — грозы не миновать. Признаки грозы Шерри научилась распознавать быстро и точно. Почувствовав, что он переступает некую эмоциональную грань, она переходила ко второй стадии программы «Любовь к Уолту»: немедленно отступала. Она соглашалась с его точкой зрения (лишь внешне), просто держала язык за зубами или прямо извинялась за то, что с ней «так трудно жить». Все это оказывало свое действие.