Барьеры
Шрифт:
Уолт и Шерри обменялись улыбками.
«Поверьте мне, — сказал Тодд, — за этим не кроется никакой магической формулы. Тодд терпеть не мог делать домашние задания, слушаться нас и выполнять какую-либо работу по дому. Но последовательная политика похвалы за сделанную работу и последствий за несделанную, похоже, приносит свои плоды». Учительница согласилась. это действительно помогло, конечно, Тодд не превратился в ангела, согласного на все. Он всегда будет говорить то, что думает, и мне кажется это хорошо для ребенка. Зато теперь не приходится бороться с ним, чтобы заставить его вести себя прилично. До сих пор учебный год шел хорошо. Спасибо за вашу родительскую поддержку.
17.15
с
18.30
Эмми вошла в гостиную как раз вовремя.
«Сейчас время для мамы и дочки, — сказала она, — пойдем погуляем.»
выйдя из дома, они отправились в предобеденную прогулку по кварталу. Беседа при этом главным образом состояла из немолчной болтовни Эмми. Шэрри больше слушала. Эмми делилась впечатлениями о школе, новых прочитанных книгах, друзьях. Шерри добилась того что дочка стала открыто обсуждать с ней все это. И прогулка всегда казалась слишком короткой.
Это произошло после того, как психолог — христианин проконсультировал Эмми и свою семью по поводу замкнутости девочки, заметив, что своим плохим поведением Тодд монополизировал внимание родителей. Эми никогда не устраивала скандалов, никогда не доставляла никаких хлопот, поэтому Шерри и Уолт уделяли ей меньше внимания.
Постепенно она окончательно замкнулась. Эмми казалось, тчо в доме не было ни единого человека, способного ей что-то дать. Спальня стала ее миром.
Обратив внимание на эту проблему. Шерри и Уолт стали прилагать особые усилия, чтобы избавить Эмми от одиночества. Они поощряли ее, говорили о важных для нее вещах, даже если это не имело никакого отношения к постоянным кризисам Тодда.
С течением времени Эмми, подобно цветку, раскрывающему лепестки навстречу теплому солнцу, вновь пробудилась для общения с родителями. Она стала общаться так же, как любая нормальная девочка ее возраста. Обуздание Тодда, которым неустанно занимались родители, также внесло свою лепту с процесс исцеления Эмми.
19 часов
Ужин был в самом разгаре, когда зазвонил телефон. После третьего звонка включился автоответчик. Звонившему ничего не оставалось, кроме как оставить свое сообщение: «Шерри, это Филлис, из церкви. Не могла бы ты взять на себя организационные обязанности во время женского похода в следующем месяце?»
Автоответчик стал средством, избавляющим от вмешательства в семейные ужины. Барьер, который семья для себя установила, можно было сформулировать так: «никаких телефонных разговоров во время ужина.» благодаря этому семейное общений, которое происходило за столом, обогатилось.
Шерри сделала мысленную пометку, что позже позвонит Филлис, и выразив сожаление, отклонит ее предложение. На эти дни у них с Уолтом были свои планы: они намерены были провести выходные наедине друг с другом. Это время становилось для них своеобразным медовым месяцем.
Когда Шерри только начала устанавливать свои личностные барьеры, она стала отказываться от церковных поручений. Ей необходимо было это время, чтобы навести порядок в хаосе своей жизни. Однако это было только поначалу. Теперь, напротив, она ощущала усилившееся желание принять участие в некоторых церковных служениях, к которым чувствовала себя призванной. Мне как будто хочется утешать, потому что я сама была утешена, — подумала она. Но в это же время осознала: с точки зрения Филлис, она никогда не будет такой активной, как того
хотелось бы Филлис, но это уже ее проблема. Шерри из этой ловушки выскочила.19.45
Дети и Уолт убрали со стола. Они не испытывали желания лишиться следующего ужина, подобно тому как когда-то лишились завтрака!
21:30
дети в постели, все домашние задания выполнены. Они даже успели чуть-чуть поиграть перед сном. Уолт и Шерри тихонько сидели и пили кофе. Они обсуждали, как прошел у каждого из них день. Они смеялись над ошибками, сочувствовали неудачам друг друга, строили планы на выходные и говорили о детях. Они смотрели в глаза друг другу. Каждый был рад, что другой рядом с ним.
Это чудо, и чудо, доставшееся нелегким трудом. Шерри пришлось обращаться к психотерапевту, а также посещать церковную группу психологической помощи. Ей потребовалось долгое время, чтобы выйти из привычной жизненной колеи, называемой «укрощением гнева Уолта с помощью любви». Она наконец смогла прямо заговорить о существующей между ними проблеме. Однако и после того, как она решилась это сделать, безмятежность наступила не сразу. Напротив, сначала она почувствовала, что почва уходит из-под ног. Уолт терялся. не зная, как ему поступать в тех случаях, когда жена говорила ему: «Я хочу, чтобы ты знал: меня обижает, что ты критикуешь меня на людях. Если ты будешь продолжать делать это, я немедленно уеду домой. Я больше не стану строить жизнь на лжи. Отныне я намерена защищаться».
Теперь Уолту приходилось иметь дело с женой, которая больше не желала терпеть и подавлять его гнев, которая вполне могла заявить: «Я не собираюсь гадать, за что ты сердишься на меня, лучше я пойду к подругам и проведу время с ними. Если захочешь поговорить, то найдешь меня там.» Уолту было нелегко приспособиться к этому. Ведь он привык, что Шерин вытягивала из него каждое слово, без конца приглаживала его «взъерошенные перышки» и извинялась за собственное несовершенство.
А теперь в ответ на его эмоциональные вспышки Шерри прямо заявляла: «Ты единственный человек, с которым я больше всего хочу близости. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты занимал в моем сердце самое главное место. Но если ты откажешься проводить время в близком общении со мной, то я буду общаться со своими друзьями в церкви и с детьми. Я больше не хочу жить, словно попугай в клетке, с которым никто не разговаривает, я не хочу видеть тебя, сидящим перед телевизором».
Уолт угрожал, обижался, замыкался в себе. Но Шерри твердо стояла на своем. С помощью Бога, своих друзей, врача-психолога и церковной группы, оказывающей психологическую помощь, она устояла против нападок Уолта. Он по-настоящему ощутил, что значит лишиться близости с женой.
Ему не хватало общения с ней. Впервые за все время их супружеской жизни Уолт понял, как сильно он зависит от Шерри; как сильно нуждается в ней; как много радости вносила она в их жизнь, когда была рядом. И медленно, постепенно, он начал вновь влюбляться в свою жену, на этот раз в жену, обладающую барьерами.
Она тоже изменилась. При общении с Уолтом Шерри перестала изображать из себя жертву. Она обнаружила, что теперь гораздо меньше обвиняет его, меньше негодует. Благодаря барьерам в ее жизни появилось много нового и интересного. теперь ей не нужно было, чтобы Уолт становился тем образцом совершенства, каким она хотела его видеть раньше.
Нет, этот брак по-прежнему нельзя назвать идеальным. Но теперь он стал прочнее, уподобившись кораблю, который не будет разбит бешеными штормовыми волнами, потому что его удерживает прочный якорь. Теперь Уолт и Шерри стали больше действовать сообща. Их соединили взаимная любовь и ответственность. Они теперь не боялись конфликтов, прощали ошибки и уважали барьеры друг друга.