Барон

Полк, в три сотни мечей, располагался на выходе с перевала, перекрывая его добротной стеной с воротами, которая плавно закруглялась, образуя крепость. Обойти её было довольно сложно. Плюс масса секретов, для связи с которыми и были приобретены рации. За счет казны и со скидкой.

Сейчас, в самом конце зимы здесь царила "расслабуха": на перевале самое лавиноопасное время. Половина личного состава была в отпусках, а оставшаяся открыто отдыхала. Дисциплина здесь была… семейная.

Встретили нас радушно и одним из первых вопросов был: "А где дамы?". С женщинами здесь было туго. Обслуживающий персонал и немногочисленный жены, кто соглашался ехать в эту "Тмутаракань".

Полковник лично провел нас по крепости и услышал несколько замечаний от Рона. В основном по поводу расположения баллист и требушетов. Полковник кивал, но по лицу было видно, что он давно это знает, просто руки не доходят.

— А теперь, господа, прошу к столу.

Ну как без пьянки?

Застолье было шумное, пьяное и в меру веселое. Вернее юмор был специфический, военный. Никого не стеснялись. Чисто мужская компания. Исключительно офицеры, полковой служитель и маги. Всего человек двадцать, включая нас. "И это армия?", удивился я размаху и степени гулянки прямо в войсковой части, "Совсем мышей не ловят".

— Не думайте, барон, у нас не всегда так. Просто редко к нам гости заглядывают, вот и устроили праздник, — полковник словно услышал мои мысли.

— Что вы, полковник, и в мыслях не было усомниться ваших офицерах! Служба в глуши, все понимаю.

Все развивалось по обычным канонам: общие тосты, разбиение на кучки "по интересам" по мере набора градусов и разные пьяные сопли от "ты меня уважаешь" до "на кого батон крошишь" или "я самый крутой".

Один молодой офицер взял в руки бинго, заиграл и запел. Ради этого выключили радио.

Пел он великолепно! Музыка и текст напоминали наши "солдатские": про нелегкую службу, смерть товарищей и ждущую где-то далеко любимую, но исполнение! Я заслушался. Отлично поставленный голос, профессиональная игра и явная харизма, отличающая настоящих звезд.

— Господин полковник, если вы не отпустите этого молодого офицера с нами, я обижусь, — нарочито пьяно обратился я к командиру.

Он по-пьяному хитро посмотрел на меня:

— Если вы подарите ему рацию, то так и быть, побудет нашим наблюдателем в вашем замке. Все равно надо кого-нибудь посылать. Давно пора.

А после паузы добавил:

— Он недавно у нас. Как офицер, честно скажу, никакой. Семейная традиция, ничего не поделаешь. И не Хромский он, сбежал от докучливой родни. Забирайте. Поет, стервец, знатно! Чтоб обязательно по радио вашему спел, иначе обижусь и отзову! Он сам, кстати, к вам рвался выступить, да мне все некогда было.

— Непременно! — для этого я и хотел забрать его в замок. Записать диск, так сказать.

В перерыве между песнями я намеревался подойти к певцу, но не успел. Пошел по нужде и столкнулся с подвыпившей троицей.

— Смотри куда прешь, гость! Ногу мне отдавил, бар-рон, — презрительно произнес жилистый, в меру пьяный офицер, — ты слепой или косолапый?

Двое его спутников заржали.

— Если вам наступили на ногу, значит, она стояла не на своем месте, — я еле сдерживал гнев.

Внезапно я вспомнил, что ни на какую ногу не наступал. Свое тело я прекрасно контролировал и совсем не был пьяным, дал установку Сине. Меня элементарно провоцируют. Чтож…

— Надо же! Птенчик что-то чирикнул! — и снова хохот парочки.

— Хотите дуэли? Пожалуйста, я вызываю, — Фиона подсказала радостное предвкушение моего обидчика и сильное желание подраться.

— Да я тебя и без дуэли раздавлю! — он замахнулся рукой, но был перехвачен другом: невысоким толстячком.

— Успокойся, Корсун, господин благородный, вызвал тебя на дуэль. За тобой время, место и выбор оружия, — а вот он был удивительно спокоен и в тоже время радостно возбужден.

— Да я его, — пытался вырваться первый, но был схвачен вторым другом.

— Угомонись пока, назначай время, — этот был в радосном предвкушении развлечения.

— Да пошли вы! Будете тогда секундантами, сами договаривайтесь, — обидчик презрительно плюнул мне под ноги, развернулся и пошел, слегка пошатываясь.

— Завтра на рассвете вас устроит? — спросил пухлый.

— В любое время. Устроит.

— Простые пехотные шпаги и без магии. Секунданты у вас есть?

— Есть. Где?

— Сразу за крепостью пустырь. За западными воротами.

— Я буду там.

Мы раскланялись. Я сделал то, зачем вышел и вернулся в зал "обрадовать" друзей. Мы быстро свалили с пьянки и пошли в выделенные нам комнаты в офицерском общежитии.

— Зачем ты поддался, Егор? Понял же, что провоцируют, — затянул волынку Рон.

— Стерпеть оскорбление? Какие слухи тогда пойдут о бароне Комесском? Оно нам надо?

— Все правильно ты сделал! А убить тебя сложно, — поддержал меня Агнар, — вот и проверим, чего стоят наши утренние тренировки. Да и вообще, давненько не дрались!

— Агнар!? От тебя я этого не ожидал! — Рон ускорил шаг и вперед нас скрылся в здании.

— Обиделся, — вздохнул я.

— К утру отойдет, — беспечно махнул рукой Агнар.

На рассвете, на пустыре собралась толпа. Многие были с бодуна, но предвкушение бесплатного развлечения перевесило страдания. К нам подошел опохмеленный полковник:

— Сожалею, барон, но ничего не могу сделать. Дуэли за пределами крепости в мирное время разрешены, — он тоже был в предвкушении. Скучно они здесь живут, раз любому развлечению рады.

— Все нормально, господин полковник, не вы же меня оскорбили.

— Хочу предупредить: Корсун опытный бретер, за это его сюда и сослали.

— Спасибо за совет, Ишвар. А кто тот секундант, который в теле?

— Десятник Дмитрос, а что?

— Присмотритесь к нему. Я ни на что не намекаю, просто совет.

— Хорошо, — удивился полковник.

С совещания секундантов вернулись Рон и Агнар:

— Извинений не последовало. Шпаги выберете сами, они воткнуты в центре арены. Бой до признания поражения или смерти. Удачи. Я верю в тебя, — серьезно закончил Рон.